Возгордившийся без меры после разгрома Парватешвара и покорения Пенджаба Александр получил хороший

урок у границ Магадхи, и его люди отказались идти с ним дальше. Более того — на призывы своего полководца

они ответили ему, что не желают еще раз терпеть поражение. И Александру не осталось ничего другого, как

признать свое бессилие перед героями Магадхи и повернуть назад. Не зря говорят: “Первый ушибся, второй

научился” Так правители Магадхи, узрев печальный опыт других государств, заранее подготовились к встрече

завоевателей. И они осуществили решение посеять панику в стане врага, едва он появится у их рубежей. Поняв,

что перед ним могучий и искусный противник, готовый на все в своей решимости отстоять свободу, Александр

оставил свое намерение и ушел восвояси.

Магадхой уже много лет правили раджи из рода Нандов. В то время когда Вишнушарма пришел в

Паталипутру, там царствовал раджа по имени Дханананд. Много славных и мудрых пандитов шли ко двору

Дханананда, гонимые из родных мест притеснениями иноземцев. Сначала это было по нраву радже и его совету,

и пришлым мудрецам воздавались почести по достоинству. Но по мере того как слава о щедрости и

гостеприимстве Дханананда распространялась по всей Индии, все больше бесприютных пандитов приходили

искать здесь для себя убежища. И так как среди вновь пришедших многие были ученее и мудрее, чем прежние

советники раджи, теперь традиционные состязания в учености часто кончались яростными спорами, и радже

нередко приходилось краснеть за своих приближенных.

Перед приходом Вишнушармы в столицу Магадхи огонь вражды между пандитами тлел уже много дней,

и появление нового человека послужило причиной для вспышки. Началось с того, что Вишнушарма сам,

никому не сказавшись, вошел во дворец раджи. До сих пор при дворе было принято, что всякого нового пандита

вводил и представлял кто-нибудь из старых членов царского совета. Но Вишнушарма, столь славный мудрец,

принадлежащий к роду риши Джамадагни2, не нуждался ни в чьем покровительстве. Полагая, что если в нем

есть истинные достоинства и добродетели, то раджа и так их оценит, Вишнушарма, как риши Дурваса 3, прямо

вошел в собрание и благословил раджу. Приветственный стих он сочинил сам и произнес его так торжественно

и твердо, что все присутствующие застыли в изумлении. По смелости его поведения, по достоинству, с каким он

держался, пандиты сразу поняли, что перед ними необыкновенно сильный духом, сведущий, мудрый брахман, и

сообразили, что если он останется при дворе, то превзойдет всех своей ученостью. Оценив в одно мгновенно,

как невыгодна для них каждая минута его пребывания здесь, пандиты склонились друг к другу и стали

тревожно перешептываться.

А раджа был поражен горделивым спокойствием незваного гостя. Он с готовностью поднялся ему

навстречу, приветствовал его и усадил рядом с собой. Это очень задело царских пандитов — ведь никому из них

до сих пор раджа не оказывал такой чести. Прежде бывало так: вновь пришедшего приветствовал кто-нибудь из

придворных пандитов, а после того, представив радже, указывал ему место среди мудрецов. А тут раджа, будто

забыв о заведенном порядке, сам встретил безвестного пришельца, да еще усадил справа от себя — то есть

сразу вознес над всеми своими пандитамн. И те, конечно, усмотрели в этом поступке столько же чести для

незнакомца, сколько и оскорбления для себя, и тут же стали искать способ отомстить.

1 П у ш п а п у р и — буквально “город цветов”.

2 Р и ш и — мифические великие святые и мудрецы древности. Брахманы возводят свой род к одному из этих риши.

Д ж а м а д а г н и — один из риши.

3 Д у р в а с а , или Дурвасао — один из брахманов древности, известный своим гневливым и вспыльчивым нравом.

Между тем раджа Дханананд стал расспрашивать нежданного гостя, кто он и откуда, и Вишнушарма,

сказав ему, что пришел он из Такшашилы, поведал о своей судьбе. Когда он кончил рассказ, со своего места

вдруг решительно поднялся один из советников раджи и сказал:

— Господин, то, что ты приветил нежданного гостя и оказал ему честь, пристало твоей щедрости и

доброте. Однако не сочти за дерзость наши слова — мы под твоей защитой, и мы почтительнейше просим тебя: