любит Сумалью, и если Дханананд лишит его трона, а царем сделает Чандрагупту, которого министр считает

шудрой, то Ракшас вряд ли станет так же верно служить новому радже. Скорее всего министр попытается его

уничтожить, как это уже он пытался сделать однажды. Есть еще причина, почему Ракшас не примет сторону

Чандрагупты. Тот не глуп, как Сумалья. В государственных делах он станет поступать так, как сам считает

нужным, И разве Ракшас не начнет опасаться, что Дханананд, который будет покровительствовать Чандрагупте,

может разжаловать своего министра? Конечно, Ракшас предан Дханананду, но сейчас трудно сказать, как он

поведет себя, когда узнает, что уже не пользуется прежней властью. Нам нужно постараться уменьшить влияние

министра, а для этого мы должны сделать так, чтобы раджа и народ были им недовольны. Все наши усилия ни к

чему не приведут, пока мы этого не добьемся. В конце концов нам удастся привлечь Ракшаса на свою сторону.

Но до тех пор, пока Ракшас не будет уверен, что Бхагураян такой же искушенный политик и так же предан

радже, как и он сам, мы ничего не сможем поделать с министром. Ему нужно показать нашу силу и правоту.

Бхагураян слушал Чанакью и молчал. Брахман часто говорил ему, что Ракшас не даст осуществить

замысел, когда узнает о его существовании, и что нужно застать министра врасплох, пока он ничего не

подозревает. Чанакье удалось во многом убедить военачальника, но Бхагураяна все еще мучили сомнения, ему

иногда казалось, что он совершает предательство.

Чанакья видел, что Бхагураян сидит в глубокой задумчивости, и снова, как бы между прочим, сказал, что

любой их шаг будет связан с большими трудностями, если они не вызовут у народа и у самого раджи неприязни

и подозрений в отношении Ракшаса.

— А после этого, — продолжал брахман, — уже нетрудно привлечь Ракшаса на нашу сторону или по

меньшей мере обезвредить его.

Чанакья говорил так, будто он просто разговаривает с самим собой, а не внушает собеседнику давно

обдуманное. Все это произвело на военачальника то впечатление, на которое брахман и рассчитывал. Бхагураян

решил, что прежде всего нужно ослабить влияние Ракшаса.

Чанакья хорошо понимал, что во всяком деле многое зависит от того, как начать. Он знал также, что

Бхагураян в любой момент может изменить свое решение, и тогда вновь начнутся колебания. Брахман

почувствовал необходимость теперь же дать Бхагураяну какое-нибудь поручение.

— Послушайте, — обратился он к военачальнику, — если пропадает даром один день, то это, может

быть, и не так страшно. Но когда таких дней набирается много, начинаешь ощущать потерю по-настоящему.

Ведь в результате можно ничего не добиться и все потерять. Человек дела не должен постоянно пребывать в

раздумье, ему необходимо действовать. Если не возражаете, я буду говорить по существу. Так вот, должен вам

сказать, что самый верный слуга министра и его главный шпион Хираньягупта изменил своему хозяину.

— Не может быть! — воскликнул пораженный Бхагураян. — Хираньягупта? Это просто невероятно.

Ведь он самый преданный из приближенных министра. Я догадываюсь, что это ваших рук дело.

— Видите ли, — проговорил Чанакья, — существует много способов заставить таких людей служить

твоим целям. Министр, желая знать, что происходит в доме Мурадеви, попытался склонить на свою сторону

Суматику, но та, вместо того чтобы стать союзницей министра, сделала предателем Хираньягупту, этого самого

близкого Ракшасу человека. Теперь Суматика с его помощью исполнит то, что я скажу. Даже трудно себе

представить, на что способны мужчины ради денег и красивой женщины.

— Что говорить! — продолжал брахман. — Суматика сумела обворожить Хираньягупту. Он вертится

подле нее, как проданный пес. Через его руки идет вся переписка Ракшаса, печать министра тоже хранится у

него. Я подготовлю письмо Парватешвару, и Хираньягупта поставит на нем печать. Все трудности по доставке

письма беру на себя. Но могу ли я рассчитывать на вашу поддержку? Дело в том, что такие люди, как

Хираньягупта, не особенно надежны и полагаться на них не следует. Сейчас нам нужно действовать как можно