– А что такое Отражение?
– спросил Лёва, почувствовав, что старичку очень хочется подробно и обстоятельно удовлетворить чьё-нибудь любопытство, вот только жертва никак не подворачивается.

– О, это сложный вопрос, требующий многочасовой лекции. У нас нет такого запаса времени, поэтому попробую коротко. Просто говоря, на Оси Мира расположен Оригинал, или Нулевое Отражение, которое порождает само себя, а также все другие Отражения, в частности - ваше, обеспечивая попутно устойчивость Вселенной. В общем, всё это довольно ясно, хотя еретики-полицентристы утверждают, что любое Отражение можно принять за нулевое. По-моему, всякий непредубеждённый человек согласится, что подобные взгляды - полнейшая чушь. Не правда ли?

– Да-да, конечно, - осторожно сказал Куперовский.

– Приятно видеть столь здравомыслящего юношу. Между прочим, смотрю я на вас и думаю, что вам не пришла ещё пора возвращаться на своё провинциальное отражение. Тем более, что, пока вы меня отвлекали разговорами и нарушали технологию эксперимента, пространственно-временные и инфинитно-континуальные координаты вашей реальности сместились, и определить ваше первоначальное местостояние - задача не из простых. Вы никогда не пробовали решать задачу 123 тел в семимерном - как минимум - пространстве? Если нет, то знайте, что, согласно восьмому принципу квантовой магоматики, она неразрешима.

– И что же делать?
– слабым голосом осведомился Лёва.

– Ну, кроме квантовой магоматики, существуют ещё волновая, стохастическая и абстрактная. Да и я специализируюсь как раз на неразрешимых проблемах, так что попробуем. Ну, а вам пока нечего прохлаждаться и, кстати, впустую занимать Трон Люцифера, крайне необходимый мне для опытов. Между тем датчики отчётливо отмечают под вашей невзрачной внешностью романтическую душу Вечного Героя. У вас никогда не возникало стремления истребить миллион-другой человек? Или освободить какой-нибудь мир от кровавого тирана, чтобы без помех управлять им самому? Не накатывала на вас этакая печаль галактических масштабов с терзаниями себя и других?

– Нет-нет, - испуганно замахал руками Лёвушка.
– Наверно, ваше оборудование испортилось. Или батарейки сели. Ничего подобного я в себе не ощущаю.

– Мои приборы не могут испортиться, ибо закляты. А питаются они энергией Вечности, и она ещё далеко не на исходе. Гм. Попробуем по другим качествам. Не бывает ли вам по утрам иногда так плохо-плохо, а порой так хорошо-о? Не возникает ли временами желания заснуть, и чтобы, когда проснетесь, всё уже было совсем по-другому? Бывает? Ну вот, а это типичные свойства Вечного Героя, да ещё и с мерлиновым синдромом. А нет ли чего-нибудь большого, красивого, о чём бы вы очень сожалели и что особенно хотели бы увидеть?

– Да, - грустно сказал Куперовский.
– Наш новый японский телевизор. Сегодня вечером как раз КВН. Если, конечно, в правительстве никто не умрёт.

– Ну, вот что, - рассердился чародей, - вы, конечно, как хотите, но через 7 минут 43 секунды на троне рядом с вами материализуется демон третьего разряда. У них сейчас сиеста, посему он, допускаю, будет сердит. За это время я не успею отыскать достоверные координаты вашего мира, а в любом другом месте вам придется стать Героем, хотя бы из чувства самосохранения.

– Вечным?
– уже с надеждой спросил Лёва.

– Это как получится. Так как, будем рисковать или подождём демона?

– Рискнём, - ответил Лёва...

...И очутился на песке. Палило солнце. Рядом на бархане стоял верблюд и самозабвенно грыз какую-то колючку, косясь на Куперовского выпуклым карим глазом. Всё было до безобразия экзотично. Лёва поднялся и отряхнул штаны. Дромадер, видимо, воспринял это как сигнал, выплюнул недоеденную колючку и двинулся к горизонту. Лёва, потенциальный кандидат в Герои, вздохнул и побрёл вслед за ним. "Может быть, это мой верблюд?
– подумал он.
– Может, волшебник напоследок расщедрился? Почему бы и нет, в конце концов?"

Действительно: почему бы и нет? Приключение вовсе не стало бы менее интересным, преодолей Куперовский часть пути верхом. Даже напротив: на верблюде он смотрелся бы гораздо импозантнее. А ещё лучше, если бы я - авторская воля!
– раздобыл бы ему где-нибудь тюрбан, халат и этакие азиатские сапоги с загнутыми носками. Какое величественное зрелище представлял бы тогда въезд моего героя в город! Насколько охотнее иные поверили бы всему дальнейшему. Однако даже в интересах фабулы и красоты стиля я не могу себе позволить отступить от истины. Правда же состоит в том, что Лёвушка не сумел заставить паршивое животное остановиться, а эксперимент по залезанию на движущегося (и больно лягающегося) верблюда закончился провалом, хотя и обогатил искусство верховой езды несколькими новыми кунштюками (как то: вис на зубах с синхронными взмахами конечностей дромадера и потенциального всадника или двойной аксель с горба в бархан на полном скаку - рискните повторить!). Увы, истина вынуждает меня поведать читателю, что Лёва вошёл в Иерусалим (через южные ворота - это примечание для любителей точности) именно так: потным, запыленным, с выпученными от переживаний и унижения глазами, покорно шагая - с отставанием метра в полтора - за верблюжьим хвостом.

Как раз в это время Иерусалим, как и вся Иудея, был охвачен лихорадочным возбуждением. Ждали Мессию. Собственно говоря, Ожидание Помазанника - это национальная иудейская традиция, высшая квинтэссенция науки, искусства и спорта, нечто среднее между радостным предвкушением, нервной дрожью, испугом и агонией. Я даже не знаю, как ввести в эту атмосферу человека, который сам ею не дышал. В качестве отдаленного подобия представьте себе ощущение невесты перед первой брачной ночью с горячо любимым женихом, при этом она давно - и многократно - не девственница, а он весьма ревнив, даже до насильственной смерти неверной избранницы. Или вот вам ещё аналогия: вообразите народ, который в едином порыве вышел встречать поезд на Читтанугу, причем время прибытия неизвестно, мест в вагонах наверняка на всех не хватит, и присутствующие находятся в предэкстазном состоянии, готовом перейти во что потребуется - от глубокого уныния до общего ликования и от побития камнями до возведения храмов включительно. С учётом же того, что Мессия, собственно говоря, уже приходил и ушёл, ситуация становится ещё более интересной. Развивая вышеприведенное железнодорожное сравнение, можно сказать, что всё это напоминает ожидание поезда на Читтанугу на остановочной платформе станции Малые Дербышки.