Айме натянуто улыбнулась, заняла место, которое ей предоставил Ренато. Справа от нее сидел Хуан, мрачный и молчаливый; слева Ренато, с натянутой светской улыбкой и пристальным беспокойным взглядом ясных глаз.

– Донья София, как неожиданно!

– Я бы хотела поговорить с вами наедине, Ноэль, не привлекая внимания слуг с извещением зайти в мою комнату. Как вы себя чувствуете, будучи снова в этом кабинете?

– Как я должен себя чувствовать? Очень хорошо, и чрезвычайно вам благодарен.

– Не за что, наоборот. Я была несправедлива к вам, пренебрегая вашими в высшей степени отличными услугами, и хочу, чтобы вы знали, что я с раскаянием и печалью много думала о вас. Но смерть Франсиско настолько потрясла меня, что я испугалась за Ренато, появился страх за его будущее, и чтобы защитить сына, все средства мне казались ничтожными.

– Я бы всегда хотел помогать вам в этом.

– Я знаю, Ноэль, теперь знаю. Я на мгновение ослепла, ваши симпатии к… – на миг она замолчала, избегая имени, которое ненавидела, но в конце концов, выдавила: – Хуану Дьяволу…

– Хуан. Давайте его звать просто Хуан. Недавно я предложил ему зваться Хуан Ноэль.

– Что? Вы? Неужели? Вы могли бы…? – приятно обрадовалась София.

– Я хотел сделать это, но он решительно отказался. Не думаю, что он примет хоть что-нибудь, что ему предлагается.

– Но тем не менее, он в доме рядом с моим сыном, который стремится сделать его своим братом, чего я больше всего боялась. Полагаю, он готов воспользоваться добротой Ренато, щедростью, благородством, а этого не должно произойти, Ноэль. Этого не может быть!

– Думаю, присутствие Хуана в этом доме будет очень коротким.

– Ноэль, я боюсь обратного, что Ренато не позволит ему уйти. Я переживала, что вы не на моей стороне, теперь знаю, вы пытались его убедить, но ваши хорошие советы не были услышаны моим сыном.

– Хуан очень изменился за последнее время, был готов стать другим человеком, но… – сомневаясь мгновение, он продолжил: – Он ступил на плохой путь, ему подул неблагоприятный ветер. Есть существа, о которых можно сказать, что судьба влечет их за собой, есть существа, которые рождаются невезучими. Хуан из таких.

– Ошибки родителей отражаются на детях, Ноэль.

– Знаю. К сожалению, это происходит неумолимо много раз. Хуан платит за ошибки матери.

– Ошибки матери, которая была проституткой! – злобно взорвалась София, но внезапно успокоившись, продолжила: – А также ошибки отца. Я хорошо это знаю, как и вы, Ноэль, и из-за того, что вы это знаете, я несправедливо затаила злобу, отвернулась от вас, вместо того, чтобы искать вашу дружбу и поддержку. Это было большой ошибкой. Теперь я это понимаю, и искала возможность поговорить с вами наедине, чтобы попросить у вас прощения, чтобы вы помогли, потому что над моим сыном довлеет еще более ужасная и сильная опасность, от которой я хотела его избавить. А теперь у меня нет власти и силы, чтобы защитить его, вопреки ему самому, как я раньше делала, когда он был ребенком. Теперь нет ничего, кроме печальных средств старых матерей, которые зовутся советами и слезами. Но советы уже не слушают. Тем не менее, я что-то должна сделать. Помогите мне, Ноэль.

– Если бы я мог, – раздумывал Ноэль. – Думаю, дела идут уже по неконтролируемому пути и их трудно изменить, как и сдержать стихию. Я должен был бы успокоить ваши страхи, но предпочту говорить откровенно. Думаю, что Хуан и Ренато родились не понимать друг друга. Возможно, если бы их с детства растили как братьев… Простите, что использую фразу, которая вас ранит, но она верная. Тогда, быть может, все сложилось бы иначе. А сейчас не в нашей власти изменить это. Так или иначе, столкновение произойдет.

– Этого я и боюсь. Столкновение возникнет, а Ренато не самый сильный. Видите, почему я боялась? Почему боялась, что этот мальчик, как зловещая тень, приблизится к нему?

– В жизни есть ужасные ловушки. Возможно, они должны были знать, что они братья. Вероятно, Хуан знает. Он воспитывался по-другому, а кроме того, он старший.

– Он не старший. Он того же возраста, и эта одна из моих больших печалей. Мой сын и Хуан родились в одно и то же время. Из моих любящих рук влюбленной жены Франсиско пошел в руки этой женщины. Предатель! Подлец! И она, она… Будь она проклята!

– Успокойтесь, донья София, вы ничего не добьетесь, если будете ворошить столь печальные воспоминания. Есть вещи посерьезней. Пока что у меня нет страхов, только подозрения. – Ноэль мгновение сомневался, но решившись, заметил: – Вы доверяете мне, донья София? Позволите ли мне делать то, что сочту уместным, чтобы предотвратить опасность, угрожающую этому дому?

– Она угрожает, не так ли? Это не мое воображение и не мои нервы!

– К сожалению, нет. Я тоже думаю, как вы, Хуана необходимо убрать отсюда. Дайте мне свободу действовать, чтобы я мог сделать это по-хорошему, великодушно предложить ему деньги, а их может быть очень много, ведь, насколько я знаю, состояние Д`Отремон увеличилось вдвое за эти пятнадцать лет.