– Возможно, вас удивляет выбранный мной облик? – взглянул на меня Окадо. – Что может быть более ценным, чем ощутить себя снова молодым, не правда ли? Признаться, и я так думал – первые два года после оцифровки. Но со временем понимаешь, что всему свое время, и время всякой вещи под небом. Человек должен пройти через все времена года и осень не менее очаровательна, чем весна или лето. Когда я работаю в лаборатории, я обычно выгляжу лет на сорок моложе. А здесь мне нравится наблюдать за движением облаков над долиной, играть в и-го и вспоминать жизнь до оцифровки. Прошу.

Я взял пару линзовидных камней из обеих сосудов, покатал на ладони. Судя по всему, черные были сделаны из оникса, а белые – из опала.

– Итак, – ученый взял из чаши несколько белых камней, зажал их в кулаке, взглянул на меня. Я, подумав, взял один черный и мы одновременно выложили камни на гобан. Напротив моего легли три камня Окадо.

– Первый ход – за вами, – указал на доску японец. – Удачной игры.

– Удачной игры, – отозвался я и положил камень на выбранное перекрестье линий.

– Знаете, почему я вообще задумался когда-то о продлении жизни? – спросил Мацумото, сделав ответный ход. – Я с детства преклонялся перед мастерами игры в и-го. И часто сожалел о том, что не могу видеть, как играют большие мэйдзины [55] прошлого – Сюсаи Хонъюбо или Го Сэйген. Если бы они жили сейчас, они могли бы совершенствоваться в игре вечность, идя по пути пряджни [56] .

– Боюсь, у них не нашлось бы для этого ста миллиардов, – не удержался я от укола.

– Да, я понимаю о чем вы, – вздохнул старик. – Но не все в наших руках. Мои исследования всегда требовали больших денег, дать которые могут лишь большие корпорации. А давая деньги, они ожидают получить еще большие. Но я верю, что однажды любой сможет воспользоваться услугами «Церебрума». Может быть, я решу это проблему еще до выхода отсюда, – обвел он рукой вокруг себя.

– Вы говорили, Амели на что-то решилась, – снова поднял я заинтересовавший меня вопрос. – Мисс Бомонт имеет какое-то отношение к этой истории с двойниками?

– Самое непосредственное, – спокойно ответил японец, словно речь шла не о причине, как выяснялось, всех моих бед, а о предложении выпить чаю. – Амели-сан – очень умная и целеустремленная сёдзё [57] . До тех пор, пока я руководил центром, она не раз пыталась меня убедить провести оцифровку без уничтожения физического носителя. Она считала, что исследования поведенческих реакций такой двойной личности принесут ей славу в научном мире. Но, как вы знаете, позиция корпорации была неизменной с самого начала экспериментов: мы не могли себе позволить столь запутанный, во всех смыслах, казус. Я думал, она уже забыла об этой идее, но, видно, нет. Наверно, она заменила состав для эвтаназии, так что ваш двойник благополучно пережил операцию.

– Да уж, – обескуражено протянул я. Вот тебе и милая бельгийка. А я ведь еще во время своего неожиданного появления, когда Питер грозился Накадзаве разными карами, заметил, что Бомонт на удивление хладнокровно восприняла новость о нашем раздвоении, но тогда отнес это на счет стойкого характера девушки. – Но почему она решила воплотить свою идею именно со мной? Что?

Окадо явно смутился и даже отложил в сторону камень, который уже почти опустил на доску – грубое нарушение для искушенного игрока в го.

– Возможно, – наконец ответил он, – потому, что я был против заключения контракта с вами.

– Против? – Воистину, мысль посетить Окадо, хоть мы еще и не дошли до ее причины, была лучшей идеей за сегодняшний день. Японец оказался какой-то шкатулкой Пандоры в миниатюре. – Но почему?! Мы ведь даже не встречались с вами ни разу в жизни.

– Моя дочь, Тенко, погибла в 2034-м в Луанде. Она работала в «Hong Kong Banking Corporation», – Мацумото вскинул руку, предупреждая мои слова. – Да, я знаю, что ваша компания обеспечивала безопасность отделений «HKBC» и что благодаря вашим людям погибло гораздо меньше их сотрудников, чем могло бы. Я должен попросить у вас прощения за такие мысли: наверно, я просто завидовал тем, кого вы тогда смогли защитить, и был зол, что в их число не вошла Тенко.

– Погодите, – я наморщился, вспоминая. – Но ведь в вашем досье указано, что она погибла в автокатастрофе?

– Да, – кивнул Окадо. – Она была в одном из автомобилей, которые в тот день взорвали ангольцы. Ее третий день работы. После тех событий корпорация, как могла, скрывала число погибших – ведь это было пятно на ее репутации. Правительство их поддерживало, а мне…мне было все равно. Поэтому в официальных документах местом смерти Тенко указан Токио.

– Понятно. И Амели посчитала, что если ее самодеятельность выплывет наружу, вы ее прикроете, – мрачно заключил я. – Мисс Бомонт, случаем, не играет в и-го?