– Финн, - прохрипел я.

Он встал на колени передо мной и покачал головой.

– Что ты наделал, Истон? Сколько раз ты предупреждал меня об этом? Сколько раз ты говорил мне бросить это дерьмо и не ставить все на кон с Эммой? И теперь ты здесь... из-за ангела.

Я сглотнул, во рту пересохло, губы растрескались.

– Ты не настоящий.

Он наклонил голову, наблюдая за мной глазами, такими яркими и зелеными, что было легче притворяться, что он был настоящим. Что был здесь.

– Я настолько настоящий, насколько ты хочешь, - сказал он просто.

Я хотел, чтобы он был настоящим. Я так давно не говорил с Финном. Я виделся с ним раньше, но всегда прятался, даже когда он ощущал меня, просил меня поговорить с ним. Я не мог справиться со своим мелочным гневом, что он бросил меня. Что он был в мире с бьющимся сердцем и дыханием в легких. Пока я все еще был здесь, не что иное как еще один монстр, мертвый, холодный, отрезанный от всего и ото всех, о ком я когда-либо заботился.

Но теперь, когда Гвен открыла мои глаза, я чувствовал себя настолько чертовски глупо, что позволял всему этому мешать мне. И теперь единственным способ, благодаря которому я мог ему это сказать, был обратиться к пустой галлюцинации передо мной.

– Прости, - сказал я.

Он нахмурился в замешательстве.

– За что?

– Ты нашел счастье, а я бросил тебя за это. Я говорил тебе оставить Эмму в покое, когда ты просто пытался оберегать ее, - сказал я, ненавидя слова, выходящие из моего рта. Ненавидя, насколько верными они были. Тогда я не понимал. На что похоже любить кого-то. Жить ради кого-то. Быть готовым умереть за этого человека.
– Я был придурком.

Финн рассмеялся.

– Ты всегда был придурком. Поэтому ты - мой лучший друг. Иногда мне нужен придурок, чтобы контролировать меня.

Я подумал о Гвен. Насколько она напоминала мне Финна. Как двое людей, в которых было столько добра, смогли полюбить меня, я никогда не узнаю. Темные пятна застилали мне глаза, и впервые с тех пор, как они протащили меня вниз через валяющиеся кости в катакомбах Ада, я боролся за то, чтобы остаться в настоящем.

– Ты любишь ее, - сказал Финн. Это не был вопрос, потому что Финн был у меня в голове. Он знал. Кого я мог обмануть? Настоящий Финн тоже знал бы. Тот факт, что я был здесь добровольно, истекал кровью с распоротой кожей и закрученными костями, только чтобы защитить ее, был доказательством этого. Но я все равно ответил.

– Да.
– Я с трудом сглотнул, в горле стало больно.
– Я люблю ее.

– Ты же знаешь, я всегда надеялся, что ты найдешь кого-то, - сказал он.
– Я просто никогда не думал, что ты выберешь дочь босса. Отчаянно, тебе не кажется?

Я усмехнулся, но не думаю, что губы послушались. Финн покачал головой, сжимая челюсти, когда он осматривал мое изувеченное тело.

– Раньше я думал, что буду рад увидеть тебя таким, буду упиваться тем, что ты мне дал.

Если бы я не знал, что это был не настоящий Финн, то понял бы это сейчас. Финну, которого я знал, думаю, никогда бы такое не пришло в голову. Ха. Это было мое дерьмо. Мои сомнения, изливающиеся изо рта имитации. Я подыграл, начиная задаваться вопросом, спроектировал ли я этого Финна, или же это был еще один особенный подарок Ада.

– А теперь?
– спросил я.

– Нет.

Позади Финна дверь со скрипом открылась, и темная фигура пошла в пещерообразную комнату. Ее шаги были медленными, тяжелыми, целеустремленными. Против моей воли сердце запнулось в груди, сбившись на испуганный ритм. Температура в комнате, казалось, повысилась, по крайней мере, на двадцать градусов, и как раз в этот момент холодный пот побежал по моему позвоночнику.

Финн встал, не сводя с меня глаз, руки по швам, ожидая. Темная фигура встала позади него и приставила нож к горлу.

– Так ты убил тех людей, Истон?
– спросил скрипучий голос.

Я поерзал на своем стуле, когда пугающе знакомый звук дошел до меня. Я потянул цепь, но она не сдвинулась ни на дюйм.

– Нет?
– спросил он.
– Как насчет этого?

Лезвие скользнуло по шее Финна, и появилась тонкая линия крови. Он ахнул, и его глаза стали пустыми и черными. Я боролся с тошнотой, наказывая себя за то, что посмотрел на это. Тело моего лучшего друга рухнуло на пол, и я посмотрел на человека, ожидающего с другой стороны. Пожелтевшая улыбка Дитриха сияла, будто он тысячу лет ждал этого момента.

– У тебя не правильна техника, - сказал я, скрипнув зубами.
– Я бы начал с пупка и дошел до подбородка. Медленно.

Глаза Дитриха вспыхнули гневом, а руки сжались в кулаки. Он медленно провальсировал вокруг стула, к которому я был прикован цепью, остановившись позади меня. Гнилое дыхание прошлось по моему уху, когда он наклонился.

– Мой брат был среди людей, которых ты убил, - прорычал он.
– Ты его также убил?

– Да.
– Я наклонил голову, вздрогнув.
– Но если бы я знал, что он был твоим братом, я сделал бы по-другому.