– Ч-что ты делаешь?
– выдохнул он.
– Кто ты?

Гвен не отвечала, и Дитрих потянулся к мечу на бедре. Я снова задергался в своих путах, достаточно сильно, чтобы услышать треск в плече. Боль взорвалась во мне, застилая зрение. Стул, к которому я был привязан, повалился и рассыпался на части под моим весом. Я поднял взгляд от пола вовремя, чтобы увидеть, как его рука обернулась вокруг рукояти меча.

– Гвен!
– Я тащил себя по полу, оставляя кровавый след.
– Подожди!

Нечеловеческий звук вырвался из горла Дитриха. Свет становился все ярче, поглощая его. Его лицо побледнело и осунулось. Кожа истончилась, как бумага, ухудшилась и разорвалась на моих глазах. Слезы потекли по щекам Гвен, и она задрожала, колени затряслись и подкосились. Господи... она истощала его. Только она не давала ему ничего хорошего взамен. Она принимала все зло и неправильность из него и приспосабливала их в себе.

– Боже, Гвен!
– Я поднялся на колени и схватил ее за запястье.
– Стой! Стой!

Блестящей вспышкой света Дитрих взорвался облаком пыли и пепла. Сила этого, казалось, высосала воздух из комнаты и из моих легких. Гвен вскрикнула и упала передо мной.

Внезапно в комнате стало слишком тихо. Слишком темно. Все, что существовало, это Гвен и мое изувеченное тело, пытающееся прижать ее ко мне относительно здоровой рукой.

– Рыжая, проснись, - взмолился я.
– Пожалуйста, проснись.

Она моргнула налитыми кровью глазами, потянулась и погладила меня по лицу, слезы текли у нее из глаз. Часть меня задумалась, было ли это просто искривленной иллюзией, настроенной специально для меня. Я был испуган, что в любой момент она распадется под моими пальцами. Дитрих, Сирил или еще какое-нибудь ужасающее существо придет и будет разрывать меня снова и снова. Я прижал ее руку к моему лицу. Она чувствовалась настоящей.

– Пожалуйста, будь настоящей, - прошептал я.

Она, казалось, собрала всю свою силу и села на колени, обхватывая мое лицо ладонями.

– Я настоящая.

Она наклонилась и прижала свои губы к моим. Мне было все равно, что я был в крови, или что это было чертовски больно. Я вернулся к жизни под весом того поцелуя. Я обхватил ее более-менее здоровой рукой за талию и притянул ее настолько, насколько мог. Она захныкала в мой рот, и я отстранился, прижав мой лоб к ее.

– Боже, Рыжая... а чем, черт возьми, ты думала?

– Я же сказала, что никогда тебя не брошу, - прошептала она, ее голос прозвучал устало и пусто.

– Ты должна была, - сказал я, не позволяя себе думать о том, что могло произойти.
– Ты должна была оставить меня.

Она отодвинулась, и ее взгляд поставил меня на колени.

– Я же сказала, что не брошу тебя, - сказала она.
– Я не могу. Бросить тебя чувствовалось так, будто я оставляю все хорошее во мне позади.

Я посмотрел в ее глаза, и что-то щелкнуло и встало на место. Кусочек, который все завершил, сделал меня целым. Мне было все равно, что она была ангелом, а я был жнецом. Мне было все равно, что все в нашем мире говорило, что мы не могли быть вместе. Меня волновало только то, что она была здесь. Я получал шанс сказать ей то, что она имела право слышать. Я не собирался закрывать глаза на это, не зная, выберется ли она из этого кошмара.

– Я люблю тебя, - сказал я.
– Я слишком тебя люблю, чтобы удерживать тебя здесь. Я должен отвести тебя домой, Рыжая.

Ее глаза блестели от непролитых слез, и она кивнула.

– Я знаю.

Глава 28

Гвен

Истон переплел свои пальцы с моими, когда мы стояли у ступеней лестницы Большого Зала, все еще трясясь от безумного побега через Ад. Я потеряла счет тому, сколько душ Истон обещал принести. Сколько боли он поклялся вынести, когда вернется. Все это только для того, чтобы мы вышли оттуда в безопасности. Я дрожала, сжимая его руку, когда электричество отца осветило мир вокруг нас, предупреждая относительно гнева, который мы, вероятно, испытаем на себе. Я закрыла глаза, пытаясь почувствовать его, но все, что я могла получить, это сердитую темноту, обволакивающую мои чувства как густой туман.

– Просто позволь мне поговорить с ним, Гвен, - сказал Истон.

– Нет. Я не позволю ему свалить всю вину за это на тебя. Это была моя вина.

– Он все равно собирается наказать меня, - сказал он.
– Мне нечего ему предложить, как сделали Финн и Аная. Мне это не спустят. Но ты - его дочь. Если мы верно все разыграем, по крайней мере, ты будешь избавлена от его гнева.

– Но мы сделали это!
– Я повернулась к нему.
– Тайлер на Небесах. Мы на самом деле вытащили душу из глубин Ада. Ему придется увидеть хорошее в этом.

Он покачал головой, печальный, покорный взгляд поселился в его фиолетовых глазах.

– Ты не знаешь своего отца так, как знаю я.

Истон сжал мою руку и позволил своим пальцам стать паром и просочиться через мои. Я отдала бы все что угодно, чтобы почувствовать его именно тогда. Только на мгновение. Чтобы прогнать страх, поднимающийся во мне. Я не могла потерять его. Не после всего того, через что мы прошли. Факт, что мой собственный отец мог быть тем, кто, наконец, заберет его у меня, заставил меня почувствовать себя плохо.