Еще одна гостья сидела на обычном месте Кэт – на пуфе, словоохотливая, немного за двадцать, Джулиана. Она приехала с бойфрендом, который, видимо, играл в «Военное искусство» или во что-то другое на своем ноуте в номере «Альбатрос».

Гриффин сидел очень близко от Изабел. Фильм начался, и она остро ощущала его близость, его руку. Бедро. Его профиль, четкий и мужской. Эти волосы. От него пахло мылом. «Айвори».

– Вот это да, мне очень нравится Мэрил с каштановыми волосами, – заявила Джун. – Она такая красивая. Как же мне нравится ее лицо.

– Мне тоже, – подхватила Кэт. – У нее такие изысканные черты лица. Даже с этой смешной прической восьмидесятых и подплечниками.

И в самом деле, в модном наряде с весьма солидными подплечниками Мэрил присутствовала на свадьбе и переглядывалась с совершенно незнакомым мужчиной, Джеком Николсоном. Раз, два, три – они вдруг оказались в постели, а потом, за полночь, ели вместе спагетти «Карбонара», которые она для него приготовила. Пока ели, вокруг них сыпались листы бумаги, и Джек Николсон сказал, что, когда они поженятся, он хочет, чтобы она раз в неделю готовила спагетти «Карбонара».

Это напомнило Изабел об Эдварде. Когда им было по шестнадцать лет, всего через несколько недель после знакомства, Эдвард сказал:

– Когда мы поженимся, я буду готовить тебе спагетти каждый день.

В те недели и месяцы после гибели ее родителей они съели уйму спагетти. Эдвард умел готовить только это блюдо, помимо сандвичей. Они сидели, накручивая спагетти с домашним соусом на вилки, и разговаривали о том, как станут жить, когда поженятся. Не будет не только детей, но и никакой сердечной боли, по словам Эдварда. На будущее Мэрил и Джека больших надежд она не возлагала.

– Ничего себе, – сказал Гриффин. – Когда Мэрил говорит, что никогда больше не выйдет замуж, что брак – пустая затея, что она в него не верит, а Джек с ней соглашается, им следовало бы на этом и остановиться. Конец фильма. Снято.

Все устремили взоры на Гриффина. Включая Изабел.

– Простите, – пробормотал он. – Не смог удержаться.

– Думаю, здесь все согласны с вами, – отозвалась Лолли.

Изабел спросила себя, поверит ли она когда-нибудь снова в брак.

– Это какая-то ошибка, – сказала Кэт. – Сорок процентов всех повторных браков заканчиваются разводом? А я бы предположила, что второй раз люди выбирают настолько тщательно, что этот процент должен быть гораздо ниже.

Джун зачерпнула горстью поп-корн.

– А может, со вторым браком они связывают даже большие ожидания. Задавленные – или что уж там было в первый раз, – они не купятся на туфту повторно. Или быстрее выберутся.

Однако в браке Мэрил и Джека, второго для обоих, все шло прекрасно. И у них только что родился ребенок.

«Ребенок…»

У Изабел на глаза навернулись слезы, когда Мэрил объясняла своему редактору журнала, для которого она писала:

– Ты тоже рождаешься. Ты как бы расширяешься.

Изабел именно так это себе и представляла.

Надо будет потом спросить у Джун.

Кэт качала головой.

– Как нелепо – все вокруг говорят, что эта светская штучка Тельма крутит роман с чьим-то мужем, и никто не знает с кем, а оказывается, это Джек Николсон?

– Трудно даже вообразить, что он действительно обманывал Мэрил, – вздохнула Изабел. – Они казались по-настоящему счастливыми. Я совсем этого не понимаю.

Джун слизнула глазурь со своего кекса.

– Мне бы хотелось понять, что заставляет людей изменять. То есть иногда это понятно. Но в данном случае, в очень многих случаях, это просто не имеет смысла.

Кэт кивнула.

– Невероятно, что он зачитывает список определяющих его слов в этой дурацкой игре за ужином даже после того, как мимо прошла любовница. Как он может не добавить «лжец-изменник»? Как может не чувствовать себя виноватым?

– Может быть, некоторые люди отстраняются, – предположила Изабел. – Чтобы оправдаться перед собой. Чтобы можно было продолжать жить в своем доме с женой или мужем, будто положение вещей сохраняется. – Как несколько месяцев делал Эдвард, пока его не поймали. – Но я все равно думаю, на месте Джека женщина, изменяющая мужу, бросила бы список и убежала в слезах.

– Моя жена этого не сделала, – сказал Гриффин. – Бывшая жена.

Все уставились на Гриффина.

– То есть она не почувствовала себя виноватой, – пояснил он. – Она чувствовала себя правой. Имеющей право на счастье. Она влюбилась, и это перечеркнуло другие чувства: верность браку, семье.

«Ох. Он не изменял. Это ему изменили». Изабел хотелось смотреть на него, а не фильм, но, понятное дело, она не могла.

– Забавно, как она – Мэрил Стрип, я имею в виду – просто поняла, – заметил Гриффин, явно желая вернуться к обсуждению фильма, – в ту же минуту, когда парикмахер заговорила о романе в их кругу.