«Он вполне может искать меня в эту самую минуту», – подумала она.

– Джун?

– Я… – Повернувшись, она села на кожаный офисный стул. – Я…

– Ты ждешь другого человека, – сказал Генри. – Я знаю.

На глазах у Джун выступили слезы.

– Я идиотка? Вот сейчас, пока энергично ищу его ради Чарли, я все равно продолжаю думать… продолжаю надеяться. Может, это глупо и бессмысленно, но я, как видно, ничего не могу с этим поделать.

«Я всегда любила тебя, Генри…» – мысленно призналась она.

Генри прислонился к стойке.

– Кто говорит, что это бессмысленно и глупо? Есть столько вопросов о возможном развитии событий, на которые тебе нужно получить ответ, Джун. Именно сейчас ты это делаешь, этим заняты твоя голова и сердце. Это не бессмысленно. Ты улаживаешь некое дело. Может, со временем, в зависимости от того, что произойдет, ты будешь свободна.

Джун глубоко вздохнула, радуясь, что он понимает.

«Я тоже тебя люблю, Генри», – хотелось ей сказать.

И она сказала. Даже если ее пугали собственные чувства к нему.

– Ты всегда меня понимал. Ты единственный, кто когда-либо меня понимал. Ты помогаешь мне чувствовать себя хорошо.

– Вот и замечательно, – улыбнулся он.

Джун взяла свой бокал и отпила шампанского.

– Вы с Ванессой уже много лет ссоритесь и миритесь. Не сомневаюсь, вас двоих соединяет подлинная страсть.

«Нас тоже».

От поцелуя Генри, который длился всего пять секунд, колени у нее подогнулись.

Генри покачал головой.

– Я постоянно принимал драму за страсть. И привычку за что-то настоящее. У нас с Ванессой давно нет подлинных отношений. И если быть очень честным, мы оба служили друг для друга своего рода целью.

«Как Джон Смит для меня», – договорила она мысленно то, о чем он подумал.

Джун в смущении отвернулась. И наткнулась взглядом на фотографию у него на письменном столе – она и Чарли. Снимок был сделан два или три года назад на Рождество. Она помнила тот день. Ей пришлось сбежать из гостиницы от своей сестры и Эдварда. И Генри пришел на помощь – лепил вместе с Чарли снеговика, а потом играл в снежки. Он сфотографировал ее и Чарли, когда они лепили снежных ангелов, и улыбки их соперничали по ослепительности с оранжевым пуховым костюмчиком Чарли. Что бы ни случалось, Генри всегда был «ее человеком», тем, к кому она в первую очередь обращалась, когда ей что-то было нужно. Кто-то.

– У нас были очень хорошие моменты, у нас троих, – произнес ласково Генри, встав позади нее.

«У нас троих. Он никогда не забывал Чарли. Никогда».

Джун обернулась к Генри. Она представления не имела, что будет без него делать. Даже при сближении с родными Генри остался жизненно необходим ей. Как воздух. Он был «ее человеком».

Генри посмотрел на нее, и перед мысленным взором Джун, как на кадрах киноленты, промелькнули сцены из ее жизни. Генри массирует ей спину, когда она на девятом месяце беременности. Генри укачивает Чарли-младенца. Меняет ему пеленки, и тот его обрызгивает. Генри обнимает ее, плачущую из-за отсутствия Джона Смита, из-за груза жизни, неуверенности в будущем. Генри.

– Делай, что тебе нужно, Джун, – сказал он.

«Мне очень повезло, что у меня есть ты», – хотела ответить Джун, но обнаружила, что не может говорить.

На следующее утро, когда Джун на кухне собирала для Чарли в школу перекус и ленч, Лолли сунула в коробку для ленча, разрисованную в стиле Человека-паука, знаменитое печенье Кэт с кусочками шоколада.

– У тебя счастливый вид, Джун. Возвращение сюда, твоя работа, пусть даже это и другой магазин, должны радовать тебя.

Джун едва не рассмеялась. Счастлива здесь, в Бутбей-Харборе? Само собой, она была счастлива, что счастлив Чарли, а уж в этом-то сомнений не было. Ему нравится жить с родными. Иметь собаку, пусть она и принадлежит Изабел. Он серьезно относится к своей работе – гулять со Счастливчиком и мыть его, за что Изабел платит племяннику два доллара в неделю. Он страшно разволновался перед началом учебного года. Но несмотря на светящееся надеждой лицо, Чарли продолжал спрашивать, продвинулась ли она в розысках его отца. Он спросил об этом всего лишь пять минут назад.

– Сегодня утром я еще поработаю над этим в библиотеке, – ответила Джун.

Обычно на милом личике Чарли отражалось разочарование, но сейчас он сказал:

– Хорошо, может, сегодня ты что-то найдешь.

И заторопился на улицу поиграть со Счастливчиком в оставшиеся до прихода школьного автобуса минуты.

Он действительно здесь счастлив. Окружен родственниками, которые его обожают, засовывают печенье в коробку для ленча, неожиданно обнимают в коридоре и покупают футболки с символикой «Ред соке» и именем его любимого игрока на спине. Здесь у него есть семья.