– Знаете, чего я не понимаю? – вступил Гриффин. – Как можно жить с человеком и не знать, что с ним происходят такие большие изменения, не имеющее к тебе отношения. Считаешь себя идиотом.

Изабел коснулась его руки, и он удивленно посмотрел на нее, но не воспротивился.

– Люди видят то, что хотят видеть. – Гостья снова фыркнула.

– Ага, вот оно, – проговорила Кэт, не отрываясь от экрана. – Чувствуется, что-то не так, но это еще только намек.

Джун вздохнула.

– Мне нравится подход Мэрил к роману мужа.

«Можно с этим смириться, но это невыносимо, а можно помечтать о другой мечте».

«Помечтать о другой мечте. Я хочу именно этого», – мысленно вздохнула Изабел.

Гостья захлопала в ладоши.

– Потрясающе! Мэрил залепила тортом прямо в эту лживую, изменническую физиономию Джека Николсона и улетает домой, в Нью-Йорк.

Пока шли титры, Изабел размышляла над тем, что ей-то делать. Может, Лолли поправится, у нее наступит ремиссия. И может, Изабел останется поблизости или подумает о том, что могла бы сделать, не повстречай она в шестнадцать лет Эдварда и не позволь ему руководить ее жизнью. Имелись же у нее тогда какие-то мечты – не только не быть невидимой. Единственная ее нынешняя мечта – иметь ребенка.

«Значит, я все-таки мечтаю о другой мечте», – с улыбкой осознала Изабел.

– Пойдемте прогуляемся по гавани? – прошептал Гриффин. – Дождь перестал.

– С удовольствием, – ответила Изабел.

Изабел поднялась наверх взять сумочку и проверить, не застрял ли в зубах поп-корн, и не удивилась, когда мгновение спустя появились с глупыми улыбками Джун и Кэт.

– Ты в этом пойдешь? – спросила Джун, разглядывая наряд Изабел, в котором она смотрела кино: свободные спортивные штаны, хлопчатобумажная блузка с оборками и туфли-балетки.

Изабел чувствовала в этой одежде себя очень удобно, но на всякий случай посмотрела на себя в старинное напольное зеркало в углу.

– Лучше переодеться? – нерешительно поинтересовалась она.

Кэт покачала головой.

– Прекрасно выглядишь. Немножко блеска на губы, и ты вполне готова идти.

– Или сексуальный сарафан и сандалии, – добавила Джун. – Это твое первое второе свидание за всю жизнь.

Изабел расплылась в глупой улыбке, но возразила:

– Это не свидание. Это прогулка. Я вообще-то не готова ни с кем встречаться, даже…

– С классным ветеринаром? – подсказала Джун.

– Он очень привлекательный. – Изабел невольно улыбнулась.

– Очень, – согласилась Кэт.

– Может, если мы подружимся и действительно станем по-настоящему встречаться, я буду наряжаться, – заверила сестру Изабел. – Но сегодня это всего лишь прогулка.

После того как Джун заверила Гриффина, что присмотрит за его дочками, Изабел и Гриффин ушли. Во время прогулки Изабел узнала, что он родился и вырос в Бостоне, но переехал за своей бывшей женой в Кемден в штате Мэн, на ее родину. А поскольку Алексу они зачали во время отдыха в Бутбей-Харборе, то решили переехать сюда. Его бывшая любила дорогие вещи, и хотя он, как ветеринар, неплохо зарабатывал, но не настолько хорошо, как ее начальник-банкир, занимающийся инвестициями и обладающий домом стоимостью многие миллионы.

– Я был так же слеп, как и вы, – признался Гриффин, когда они свернули на Таунсенд-авеню, наводненную туристами, несмотря на поздний час. – Однажды я рано вернулся домой с конференции и застал жену в постели с ее начальником. В нашей постели. После того, как она два года убеждала меня родить еще одного ребенка, говорила, что Алексе нужна сестра. Эмми не было еще и года, когда наша семья распалась.

Изабел сочувственно покачала головой.

– Как бы мне хотелось выкинуть из головы картинку – Эдвард и эта, знать ее не хочу. Сколько вам потребовалось времени?

– Много. Слишком много. Но… все проходит. Сейчас я мало о них думаю. Мы с моей бывшей поддерживаем достаточно теплые отношения ради девочек, но у меня не осталось к ней чувств даже как к человеку. Однако я слежу, чтобы не говорить ничего плохого о ней в присутствии дочерей. Алекса до сих пор в бешенстве на мать за разрушение семьи. Заявляет, что ненавидит ее, но я знаю: на самом деле это просто злость. И обида.

Изабел вздохнула, охваченная воспоминаниями.

– Четырнадцать лет – трудный возраст. И я понимаю что вы имеете в виду когда говорите о потере чувств. Я была с Эдвардом так долго, что даже если бы начала терять свои чувства к нему, я бы это подавляла, затаптывала, все, что угодно, лишь бы этого избежать. И даже когда он предавал меня и по мелочам, и по-крупному – я все равно закрывала на это глаза, изо всех сил старалась вернуться к нему.

– Пока он не сделал это невозможным. – Гриффин взял ее за руку, их пальцы переплелись. – Как моя бывшая.

Из-за праздничных выходных какая-то кофейня работала допоздна, поэтому они купили кофе со льдом с собой и пошли в гавань, к пешеходному мосту. Остановились на середине моста. Луна дарила мягкий свет земле, на небе пылали редкие звезды. Изабел даже смогла их пересчитать. Семь. Семь счастливых звездочек.

Гриффин глотнул кофе.

– Когда я сказал Алекс, что ненадолго выйду, всего лишь прогуляюсь до гавани, она спросила: «Один?» Когда я сказал, что с вами, она спрятала голову под подушку.