Комплимент Джун понравился.

– Один из плюсов одиночества субботними вечерами – свободное время, которое можно потратить на хорошие книги.

Генри поставил на стол свой практически нетронутый бокал с шампанским и открыл пиво – более привычный ему напиток. Джун наблюдала, как он салютует бутылкой, как пьет, запрокидывая голову назад, так, что его немного длинноватые, каштановые, с проблеском золота волосы касаются шеи. Он был таким красивым, одиноким волком. Таким… сексуальным. Но когда она представила, как целуется с Генри Буксом, он превратился в бледного парня двадцати одного года, с темными волосами и зелеными глазами.

Если даже Генри Букс не смог заслонить образ Джона, может, она никогда и не освободится от любви к человеку, который семь лет не дает о себе знать. Ее сердце до сих пор принадлежит парню, которому оно не нужно, который ушел от нее. Но оставался с ней каждую минуту в ее сыне.

«Как же тогда отпустить его?»

Генри поставил бутылку. Его карие глаза с морщинками в уголках, как у Клинта Иствуда, внимательно смотрели на нее.

«Помоги мне отпустить Джона, – подумала Джун, отвечая взглядом. – Вот я наедине с Генри. Годы… невысказанного взаимного притяжения. Если только я не сошла с ума. Если только ты никогда так на меня не смотрел».

По выражению его лица Джун видела: он что-то решает, обдумывает.

«Схватить меня в объятия, страстно поцеловать и унести в постель?.. О чем ты думаешь, Генри Букс? Что мы можем заняться любовью прямо здесь, на этом катере, прямо сейчас? Или я просто привычная старушка Джун, та же, что и всегда, и тебя ни чуточки ко мне не тянет? Как бы мне хотелось это знать».

Джун сожалела, что у нее не хватает мужества встать с табуретки, на которой она легко крутилась из стороны в сторону, подойти к Генри и поцеловать его в губы.

– О, да тут у вас, на хрен, настоящее веселье.

Джун развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела Ванессу Галл. Как обычно, Джун подретушировала реальность и позабыла о подруге. Она опешила от появления Ванессы. А та стояла, сердито глядя то на Джун, то на Генри, одетая в свою летнюю униформу – сарафан и кеды.

– Мы здесь просто выпиваем по стаканчику в честь удачного бизнеса грандиозных праздничных выходных, – поспешила объяснить Джун.

– Конечно. – Темные глаза Ванессы горели бешенством. – Генри, может, тебе просто взять и признаться? Избавь меня от ожидания еще несколько лет предложения выйти за тебя, хотя я даже и не уверена, хочу ли этого. Просто скажи это, чтобы мы оба знали… Чтобы мы трое знали. Ты любишь Джун и всегда любил.

Джун перевела ошеломленный взгляд с Ванессы на Генри. Ванесса гневно зыркнула на нее.

– Ой, я тебя умоляю, можешь пропустить реплику «Кого, меня?». Это могло сработать в твои восемнадцать, когда ты была беременна, или сколько там тебе было, но сейчас это утомляет. Поверь мне, ты переросла стадию инженю.

Джун таращилась на Ванессу, та испепеляла взглядом Генри.

– Мне не нравится, когда меня загоняют в угол, Ванесса, – наконец проговорил он.

Ванесса ткнула его пальцем в грудь.

– А мне не нравится состязаться с женщиной, которая то находится в городе, то уезжает. Меня тошнит от этого, Генри. Считай себя свободным. В любом случае я начала встречаться с Беком Харглоу. Он не страдает от безнадежной любви к кому-то другому.

Она схватила бокал из-под шампанского, оставленный Бин, и швырнула его в стену рядом с Генри. Джун смотрела, как сыплются на пол осколки. Затем Ванесса развернулась, поднялась по лестнице и хлопнула дверью.

– Иди за ней, – произнесла Джун, не до конца понимая, что произошло. Бек Харглоу – классный механик, которого просто рвали на части, – или кто другой, но Ванесса была расстроена настолько, что кидалась вещами.

– Не сегодня, – ответил Генри. – Если убрать драматизм, она права.

Джун взглянула на него, затаив дыхание.

Он смотрел на нее. Эти глаза Клинта Иствуда, внимательные и проницательные.

– Я всегда любил тебя, Джун.

Она застыла, замерла.

Он подошел ближе, встал перед Джун, приподнял ее подбородок, затем поцеловал крепким поцелуем, как в ее фантазиях, когда Чарли был совсем крохотным.

Генри отстранился, не отрывая от нее глаз.

– Я целую вечность мечтал это сделать. Все выходные, весь день, но целую вечность. Много лет.

«Я не могу вымолвить ни слова», – вдруг поняла Джун.

Она тоже этого хотела. Всегда. Но… теперь, когда кто-то – и не кто-то неизвестный, а Генри Букс, единственный мужичина, о котором она мечтала, – предлагает все, чего, как она считает, ей не хватает, Джун не может отказаться от поисков Джона, от возможностей, пусть даже незначительных. Джун лелеяла безумную мысль о том, что найдет его и получит ответы на все вопросы, с которыми засыпала все эти годы. Она верила, что он тоже искал ее все это время. Может, она так и не назвала ему свою фамилию. Находясь все те семь или восемь в общей сложности часов под легким кайфом от пива и джина с тоником.