– А этот-то жеребчик староват! Много за него не дадут! – недовольно крикнула она, выныривая из-за крупа лошади. – Сам погляди, зубы уже не те!

Мне до качества лошадей дела не было, потому я ничего не ответил и поискал взглядом Ваню, мой бывший рында стоял в сторонке и глядел исподлобья. Былой блаженной улыбки в его лице я не заметил. Ванина щеголеватая одежда за полтора дня любви успела истрепаться, сапоги были заляпаны навозом.

– Ваня, не хочешь меня проводить? – спросил я, встретив его умоляющий взгляд.

Парнишка мигом преобразился и, как белка на дерево, вскарабкался на свою кобылу.

– Куда! – закричала матушка, бросаясь наперерез лошади. – Она тоже наша! А ты, нахлебник, чего расселся, иди, работай!

– Будет тебе, Аграфена, – попытался урезонить супругу батюшка, – пусть Ванюша проводит доброго человека.

– Чего ему прохлаждаться! – закричала уже на мужа попадья. – Второй день баклуши бьет, палец о палец не ударил! Только жрет с утра до вечера!

Однако Ваня, почувствовав себя в седле, сдаваться не собирался и ловко вырулил кобылу из загребущих рук неповоротливой женщины.

– Стой! – пронзительно закричала ему вслед матушка Аграфена, но парень уже пришпорил пятками лошадь и выскочил со двора.

– Ванюша, скорей возвращайся! – крикнул ему вслед отец Петр.

Одна прекрасная Екатерина молча стояла возле порога, безучастно наблюдая за происходящим прекрасными лазоревыми очами.

– Ты куда несешься, – едва догнал я рынду возле околицы, – нам по дороге ехать нельзя, там стрельцы. Придется выбираться лесом.

Однако было похоже, что стрельцы занимали его теперь в последнюю очередь, главная задача была подальше убраться из благословенного села Богородского.

Мы свернули с дороги к речке и поехали вниз по течению, присматривая место для переправы.

– Ну и как тебе первый любовный опыт? – насмешливо спросил я.

Самого вопроса Ваня не понял, но смысл уловил.

– Катя хорошая, – сказал он, косясь через плечо в сторону оставленного села, – а вот матушка ее мне не очень понравилась.

– Что так? – удивился я. – Мне показалось, что Аграфена весьма достойная женщина.

– Может оно и так, только жадная она какая-то. Дала утром старый кусок хлеба, что батюшке крестьяне еще на пасху принесли, да сразу же начала попрекать, что я их объедаю. А батюшка, он хороший, и Катя тоже хорошая.

– Так может быть, вернешься? Еще не поздно!

– Может, и вернусь, только в другой раз, – ответил он, и губы его расцвели счастливой детской улыбкой. – Рано мне, видать, еще жениться.

Больше разговоров на любовные темы не возникало. Да и то, сказать, пробираться нам до будущего Нахимовского проспекта пришлось по таким непроходимым лесам, что было не до пустой болтовни. Измучились не только лошади, но и мы сами. Лишь после полудня, пролив семь потов и исцарапав в кровь лица, удалось набрести на малоезженый проселок и по азимуту направиться в сторону Москвы.

– Есть очень хочется, – пожаловался Ваня, – я бы сейчас съел целый котел каши!

Я тоже был голоден, но каша у меня энтузиазма не вызывала.

– Ничего, скоро куда-нибудь да доедем, тогда и поедим.

Дорога между тем все виляла между деревьями и никак не кончалась.

– А правду говорят, что бояре царя Федора убили, – спросил Ваня.

– Говорят, а там кто знает, – неохотно ответил я, чувствуя ответственность за молодого царевича. – Может, и не его.

– А он мне понравился, Федор хотя и царь, но добрый.

– Да, конечно, – рассеяно ответил я. В этот момент мне показалось, что кто-то пристально смотрит нам в спину.

Удивительно, как, находясь в постоянной опасности, быстро начинаешь контролировать свои ощущения.

– А царевна Ксения тоже... – продолжил экскурс в недавнее прошлое оруженосец, но я его перебил:

– Помолчи, кто-то за нами следит.

Ваня тотчас напрягся и, не поворачивая головы, начал вращать глазами.

– Сзади, – подсказал я и остановил лошадь.

– Вижу, – сказал он. – В кустах прячется какой-то мужик.

Я не оглядываясь, слез с донца и принялся подтягивать подпругу, незаметно оглядывая придорожные кусты. Никакого мужика там не было.

– Спрятался, – подсказал Ваня. – Встал за дерево.

– Вооружен?

– Не заметил, но на крестьянина не похож.

В принципе, до прячущегося человека дела нам не было, но когда крутом происходит непонятно что, приходится все время быть начеку. Тем более что место тут было глухое, и простому прохожему взяться было неоткуда.

– Не смотри в его сторону, – сказал я, – делай вид, что смотришь вперед, может быть, он здесь не один.