– Да, кажется, все разрешилось, – ответил я, Удивляясь все больше и больше. Таких разговоров, да еще с женщинами, я не вел уже сто лет.

– Вас покормили на постоялом дворе? – вновь задала она совершенно не характерный для крестьянки вопрос.

– Да, спасибо. Простите, я не знаю вашего имени отчества...

– Называйте меня, как все, бабка Сапруниха, – разрешила она.

– У вас такое необычное имя... Что оно означает?

– Не знаю, как прозвали, так и зовут, – неохотно ответила женщина.

Вообще-то у меня было к ней еще несколько вопросов: почему ее, нестарую женщину, зовут бабкой, где она научилась так разговаривать, и вообще, кто она, собственно, такая. Однако я был всего лишь случайным гостем, а вопросы придумывал слишком непростые, потому ничего больше не спросил. Вместо того намекнул:

– А где у вас тут можно лечь?

– Может быть, сначала тебе погадать? – совершенно неожиданно спросила она.

– Погадать? Не знаю, я вообще-то в гадания не верю.

– А мне погадаешь? – неожиданно заинтересовался Ваня.

– И тебе погадаю, если, конечно, не побоишься узнать свою судьбу.

– Нет, не побоюсь, – не очень уверенно сказал он. – Мне лучше не на себя, а на одну... Ну, есть такая...

– Зазноба, – подсказала Сапруниха. – Можно и на зазнобу.

– Так как, гадать на тебя? – спросила она, посмотрев в мою сторону.

– Если хочется, гадай, – согласился я.

– На прошлое или будущее?

Мне стало интересно, что она сможет рассмотреть в моем весьма нестандартном для этого времени прошлом.

– Сначала о прошлом.

– Воля твоя, – сказала она, встала и вышла из светлицы в сени.

Воспользовавшись ее отсутствием, Ваня уточнил:

– А гадание – это колдовство?

– Нет, глупость все это, никто не может заглянуть в будущее, а о прошлом можно только догадаться. Вот сейчас мы хозяйку и проверим, что она в моем прошлом сможет рассмотреть.

– Проверишь, проверишь, – насмешливо сказала Сапруниха, внося в светлицу широкую мелкую деревянную бадью с водой.

Говорил я с Ваней тихо и слышать она меня не могла, я подумал, что, она, наверное, просто догадалась, о чем мы могли тут говорить.

– Иди сюда, – позвала она меня, ставя таз на стол.

Я подошел.

– Помочи руки.

О таком гадании с мытьем рук я не слышал, но спрашивать ничего не стал, просто опустил руки в воду.

– Теперь садитесь на лавку и молчите, – велела Сапруниха.

Мы сели рядышком на ближайшую лавку, наблюдая за ее дальнейшими действиями. Хозяйка вытащила из-за стрехи свечу, отошла к очагу и раскопала в золе горячий уголек, раздула его и зажгла свечку. Запахло воском. Огонек постепенно разгорался, освещая сумеречную, вечернюю комнату.

– Значит, не боишься пустить меня в свое прошлое, – сказала Сапруниха, – наклоняя свечу над водой. Капли растопленного воска капали вниз, растекались, застывая, по воде.

Какие получались фигуры, нам с лавки видно не было. Сама же гадательница, не отрываясь, смотрела на воду, перемещая свечу над поверхностью. Я без особого интереса ждал, чем все это кончится.

Наконец «материал» для умозаключений был готов. Сапруниха укрепила свечку на деревянном борту бадьи и сосредоточилась на получившихся рисунках.

Я не подгонял, ждал, что она скажет. Однако так ничего и не дождался. Гадательница не произнесла ни слова, собрала с поверхности воды застывший воск, скатала его в шарик и прилепила к борту рядом со свечей. И только после этого повернулась в нашу сторону.

– Теперь ты, – велела она пареньку.

Ваня охотно повиновался, намочил руки и вернулся ко мне на лавку. Процедура со свечой повторилась. Я ждал продолжения и разгадки.

– А мне тоже на прошлое будешь гадать? – не выдержал неизвестности рында.

– Какое у тебя прошлое, его и без гадания видно. А вот будущее у тебя есть. Как сменятся два царя, в большие люди выйдешь, – задумчиво сказала женщина. – Вижу тебя рядом с державой.

– А про Катю там ничего нет? – с надеждой поинтересовался влюбленный.

– О Кате забудь, не твоего она поля ягода.

– И попом я не буду?

– Нет, ты будешь воеводой.

– Да, – разочаровано протянул он, – значит...

Похоже, с красавицей блондинкой у него дело не вытанцовывалось, и это Ваню так огорчило, что у него сразу же пропал интерес к собственному будущему. Мне же, напротив, стало любопытно, что такого увидела в воде гадалка, что обо мне будто и забыла. Сам спрашивать я не стал, ждал, когда она скажет сама.