Она не ответила, только отрицательно покачала головой.

– Ладно, пойдем к твоему отцу, буду разбираться на месте, – решил я. Ситуация и раньше мне не нравилась, а теперь и того меньше.

– Я тебя провожу, – сказала девушка, – только постарайся быть осторожным.

Об этом меня предупреждать было не обязательно. Если бы я не был всегда начеку, то давно окончил бы свои похождения самым плачевным образом.

Оставив Ваню в тереме, мы спустились по утлой, скрипучей лестнице вниз. В большой комнате первого этажа никого не оказалось. В доме было тихо, и я удивился, как безбуйно «гуляет» боярин со своей многочисленной пьяной челядью.

– Он не здесь, – остановила меня девушка, когда я направился во вторую комнату господского дома, – батюшка в разгуляй-избе.

О Разгуляй-поле я слышал, почему бы тогда не быть такой же избе?..

– Где это? – спросил я.

– Там, – ответила она, махнув рукой на входную дверь. – Мне туда входить нельзя, но тебя провожу.

Мы вышли на залитый лунным светом двор. Ночное светило было в своей полной фазе, так что светло казалось почти как днем. Мне хотелось как-то приободрить девушку, приласкать. Мое недавнее раздражение прошло без следа, и теперь я испытывал к ней почти прежние чувства. Мне показалось, что она поняла, о чем я думаю, и отрицательно покачала головой.

– Нет, не нужно, за нами все время следят, – совсем тихо, хотя во дворе кроме нас никого не было, сказала она.

– Быстро расскажи все, что ты знаешь о Свене? – так же тихо попросил я.

– Почти ничего, он приехал полгода назад и с тех пор все время с отцом. Он какой-то, – она не нашла подходящего определения и слабо взмахнула рукой. – Мне он не нравится.

«Мне тоже», – подумал я. Хотя после нашей странной прогулки иностранец стал казаться довольно примитивным типом, но интуиция подсказывала, что лучше держаться настороже.

Так тихо и почти односложно переговариваясь, мы продвигались вглубь двора, куда-то к задней его ограде. По большой огороженной территории без понятной на первый взгляд системы были разбросаны разной величины и назначения строения: амбары, сараи, рига, хлев, коровники и конюшни. Определить назначение построек можно было только приблизительно, потому я зря не ломал себе голову, больше смотрел по сторонам, на всякий случай запоминая местность.

Между тем мы миновали хозяйственные строения и вышли к задней стороне тына, окружавшего усадьбу. Наталья неожиданно остановилась.

– Теперь иди по этой тропе и там увидишь избу, батюшка в ней. Только будь осторожен, – добавила она и чуть прижалась ко мне бедром, Я попытался ответить на незаметную ласку, но девушка уже круто повернулась и быстро пошла назад. Я остался один.

Впереди метрах в пятидесяти виднелось строение, напоминающее обычную крестьянскую избу. Я не спеша направился в ту сторону. Никаких тревожных предчувствий от предстоящей встречи с Требухиным у меня не было. Тем не менее, я на всякий случай проверил, как легко из ножен выходит кинжал. Другого оружия у меня с собой не оказалось.

Вблизи изба оказалась обычным примитивным строением, без окон и сеней. Я без стука открыл низкую, высотой не больше полутора метров дверь и, нагнувшись, вошел внутрь. Здесь оказалось шумно и чадно. Я даже сразу не разобрался, как устроен этот вертеп пьянства и разврата. Впрочем, с «развратом» я погорячился. Женщин тут не оказалось. Вокруг большого прямоугольного стола сидели только мужчины. Как обычно в большик компаниях, стоял общий гул голосов. Моего прихода никто не заметил. Гости оживленно разговаривали между собой и нимало не беспокоились, что их могут подслушивать.

Требухин сидел во главе стола в кресле с высокой спинкой, вероятно, символизирующей трон, и что-то втолковывал застывшему над серебряной тарелкой шведу, или кто он там был на самом деле. Я направился прямо к ним, не обращая внимания на остальных собутыльников.

– Вот и окольничий! – воскликнул Требухин, наткнувшись на меня мутным, осоловевшим взглядом. – Садись с нами, гостем будешь!

То, что он сам же просил меня прийти, бывший боярин уже явно забыл. Но, как тотчас выяснилось, это помнил Свен.

– Хорошо, что вы не отказались разделить с нами застолье, – сказал он, зачем-то внимательно осматривая меня с головы до ног.

Взгляду иностранца и, правда, был какой-то пронзительный, это я отметил вновь, в хорошо освещенной комнате. Однако подробно разглядеть его мне не удалось. Повинуясь жесту хозяина, сидящий по его левую руку человек спешно подвинулся, освобождая мне место. Я сел и оказался лицом к лицу со Свеном и мог теперь любоваться им сколько душе угодно.

– Налей окольничему, – приказал Требухин стоящему за его спиной стольнику. Тот с низким поклоном наполнил несколько помятый и тусклый, но вполне музейной ценности серебряный кубок,