Я пошла через комнату и тут же споткнулась обо что-то жесткое.

– Осторожнее, Анжелика! Это штанга.

– Штанга? Вы занимаетесь со штангой?

– А вы видели мой трицепс, Анжелика? Вы думали, он достался мне в наследство от бабушки? К вашему сведению, я хожу в спортзал три раза в неделю.

Это сюрприз: оказывается, совершенное тело мистика не было даром природы. Что ж, его можно было от души поздравить с успехами.

Я аккуратно прошла к окну и задернула шторы. В комнате сразу же стало темнее и тише, как будто вместе со светом фонарей пропали и беспокойные звуки ночного города.

– Возьмите плед в верхнем ящике шкафа и ложитесь спать, – сказал мистик, и его слова прозвучали почти нежно. – Спасибо вам, Анжелика.

– Не за что. Это всего лишь моя работа, – ответила я.

– Врете вы все, я вам не верю. Вы ведь работаете не из-за денег, правда? Меня невозможно терпеть из-за денег, даже если их очень много.

– Оставьте вопросы до утра, Алексей. Отдыхайте.

Я взяла плед из шкафа и вышла в гостиную.

– Все-таки вы ужасно вредная, – крикнул мне вслед знаменитый автор кармических теорий.

Откровенно говоря, я считаю, что он был совершенно здоров. Я бы даже ничуть не удивилась, если бы мне сказали, что он нарочно устроил этот спектакль – чтобы все его жалели.

На подоконнике в гостиной были сложены все труды Козакова. Я взяла первую часть «Теории душ» и стала медленно перелистывать страницы. То, что я искала, обнаружилось ближе к середине книги.

Правую сторону разворота украшало изображение длиннобородого старца в белых одеждах, который сидел на песке, сложив ноги по-турецки. Он внимательно смотрел на весы с круглыми чашами, которые находились прямо перед ним и замерли в состоянии равновесия.

Рядом, подняв руки к небу, стоял мужчина. И его лицо было таким отчаянным и потерянным, что было ясно: от того, будет ли в этот миг услышана его мольба, зависит очень, очень многое.

А чуть поодаль, на песке у самой воды беззаботно лежала женщина, устремив взгляд в сторону бескрайнего моря. А у ее ног, как обычный домашний зверь, улегся единорог с серебристой шкурой.

Главка на левой стороне разворота называлась так: «Суд».

«– Вы знаете, что ждет каждого из вас после смерти? – спросил Доктор и внимательно посмотрел на каждого из своих учеников.

Разумеется, они знали.

– Рай! – радостно воскликнул один.

– Ад, – мрачно констатировал другой.

– Переселеееение дуууууш, – протянул третий.

– Довольно! Есть очень много вариантов, – прервал их Доктор. – Но вы знаете, от чего все зависит?

Разумеется, они знали и это.

– От наших поступков! – крикнул один ученик.

– От помыслов, – предположил другой.

– От кармы, – заявил третий.

– Довольно! – снова прервал их Доктор, у которого было неважное настроение. – Ни черта вы не знаете… Но я вам, так уж и быть, расскажу. После смерти вы попадете на суд. Тот, кто все это придумал, заглянет в ваши дурацкие глаза и за одну секунду увидит все – и ваши поступки, и помыслы, и карму, будь она неладна… Он увидит много хорошего и плохого тоже достаточно, так у всех бывает, и ничего тут не попишешь. Когда чаши весов остановятся в равновесии (а они почти у всех именно так останавливаются, можете мне поверить), тот, кто все это придумал, спросит: „Есть ли в этом мире женщина, которая согласна замолвить за него слово?“ И если найдется такая, чаша весов, на которой написано „хорошо“, опустится вниз, а Врата Мира со скрипом распахнутся. А если такой женщины не будет, старик кивнет в сторону лодки, которая поплывет по вонючей воде к подножью горы, и дальше сквозь пещеры неизвестно куда. И тут я уже вам не завидую».

Я закрыла книгу и погасила свет. На мой взгляд, женщины, рожденные привлекать, слишком часто меняют свое мнение, чтобы можно было на них полагаться в вопросах жизни и смерти. Но знаменитый мистик наверняка гораздо больше меня знал о женщинах и о том, что ими движет.

Я легла на диван и укрылась пледом. В гостиной Козакова не было плотных штор, а потому я не могла закрыться от мутного света фонарей и городского шума. По потолку скользили причудливые тени, превращаясь то в невиданных животных, то в дороги, ведущие далеко-далеко. Но ни тени, ни жесткий диван, ни мысль о женщине, которая замолвит слово за знаменитого мистика, не помешали мне заснуть очень быстро.

Я проснулась от того, что теплая рука легла мне на лоб.

Козаков сидел на полу у дивана и внимательно разглядывал мое лицо.

– Как вам спалось в моем доме, Анжелика? – спросил он.

Его голос снова был мягким и бархатным, он вил коконы, а может быть, и заманивал в суп. Я бы никогда не поверила, что всего несколько часов назад он лежал в своей спальне не в силах пошевелиться, если бы не видела этого собственными глазами.

– Мне спалось хорошо, – ответила я. Козаков не двигался с места и даже не думал убирать руку с моего лба. В этот момент на другом конце дивана зашевелился Шива и недовольно спрыгнул на пол, выгнув белую спину дугой.

– Что? Шива спал здесь вместе с вами? – поднял бровь знаменитый мистик. – С ума сойти можно. Как вы его заманили?

– Никак, – я пожала плечами. – Он сам пришел…

– Кстати, это самый действенный метод – дождаться, чтобы он пришел сам. Работает с мужчинами, женщинами и даже с котами! – задумчиво проговорил мистик, а затем нежнейшим голосом продолжил: – Спасибо вам за то, что вы вчера сделали, Анжелика. Чем мне вас отблагодарить? Хотите массаж?

– Массаж?

– Ну да. Вы лежите здесь на узком диване. Наверняка вам было неудобно, хотя вы и не признаетесь. Я хочу сделать для вас что-нибудь приятное, но понятия не имею, чем вам угодить.