– А у него был выбор?

– Разумеется, – Дэвид чуть сморщился, когда запустил в рот слишком горячий кусочек. Николь никак не могла понять, что было в тарелке, но выглядело это вкусно. Она даже не знала, что в микроволновке можно было приготовить хоть что-то кроме полуфабрикатов. – Я говорил тебе, что был обаятельным ребенком: оказавшись в своем первом интернате, я сразу это понял. Люди – будь то воспитательницы, гости или другие дети – они всегда так или иначе делали то, что я хотел. Конечно, я не понимал сначала, в чем дело: только годам к двенадцати я понял, что к чему. Начал учиться управлять своим…обаянием, скажем так. Я это все к тому, что, когда я стал Адамом Монро, я уже умел обращаться со своими способностями, и уверяю тебя, Филиппу я свою волю не навязывал. Все, что он делал, он делал сам, по собственному желанию. Так что, по сути, он уже давно был чокнутым, а я лишь отправил его туда, где ему самое место.

– Он ведь любит тебя, – сокрушенно прошептала девушка, и тут же ахнула: она же только что, фактически, сказала, что Монро был жив! На мгновенье потеряв самоконтроль, Николь выдохнула и сжала кулаки, отчаянно надеясь, что собеседник не заметил, что она говорила в настоящем времени.

– Я знаю, – Дэвид продолжал активно работать столовыми приборами, звук которых продолжал пытать пустой желудок собеседницы. – Очень мило, что ты его защищаешь, вот только…, – он на секунду прервался и, чуть наклонив голову, прищурился. Николь снова изменила своей тактике и перевела глаза на мужчину в немом вопросе. – Вот только мне интересно, как ты запоешь теперь, – он ухмыльнулся, довольный выражением лица девушки. – Ведь это он мне тебя сдал. Тебя, Арчера, ваше теперь уже не тайное логово…

– Что?! Этого…

– Не может быть, угадал? Может, Никки, еще как может. Иначе как я, по-твоему, знал, где тебя искать? У кого спрашивать? – Дэвид взял кусочек хлеба и принялся гонять остатки еды по тарелке. – Ты права, старик меня любит, а потому идеализирует. Хочет мне помочь, при том, что помощь нужна отнюдь не мне. Представь, он думает, что у нас с тобой есть какая-то духовная связь, которая наставит меня на путь истинный, – он промокнул губы салфеткой, а затем, скомкав, бросил ее на опустевшую тарелку. – Старый дурак. Но спасибо ему за это огромное: если бы не он, я бы улетел, так и не подчистив концы.

Николь пялилась на собеседника так, будто он только отрастил вторую голову. Девушка тяжело дышала, а от мыслей, что роились у нее в голове, становилось невыносимо: надо было хапнуть на парочку таблеток больше.

– И заметь, – Дэвид отодвинул тарелку и снова откинулся на спинку стула, – я ничего ему не внушал: он мне все сам выложил. Так что, как видишь, обыкновенным природным обаянием я тоже не обделен.

– Что ты сделал с Монро?

– Да ничего, – отмахнулся тот. – Сдал обратно в клинику. Он для меня не опасен, да и матери, как очнется и вернется на родную койку, будет с кем поговорить. Мне он больше не интересен, – Дэвид подался вперед и уперся локтями о стол. – Куда больше меня волнует мой братец, так что давай поговорим о нем и нашем с тобой сотрудничестве.

– Что? – видимо, девушка пропустила мимо ушей какую-то часть разговора, ибо тот момент, когда разговор свернул к Дэниелу, она не помнила. Дэвид же, либо просто не замечая ее замешательства, либо игнорируя его, пояснил: – Видишь ли, Никки, я в скором времени отправлюсь на Эстас: мой человек уже там и собирает для меня небольшую команду, с который и прилетит сюда. Но прежде чем покинуть Землю, я должен убедиться, что за мной не будет хвоста и что мое прошлое останется в прошлом, а ты… Ты часть моего прошлого, Никки, понимаешь? Более того, ты знаешь обо мне очень много, я бы даже сказал слишком много, а…

– То есть ты все-таки меня убьешь?

– Все зависит от тебя, – Дэвид развел ладони, мол, карты перед тобой. – Проблема в том, что ты, мягко говоря, не очень везучая: изначально, я собирался лишь подставить твоего дядю, навязав ему эту идею о межпланетном сотрудничестве…

– Так это т…

Дэвид поднял ладонь, призывая к молчанию, и, точно по щелчку, Николь замолчала, приходя в еще больший шок: она чувствовала себя застрявшей в собственном, внезапно окаменевшем теле. Она продолжала все чувствовать, думать, но ее тело не откликалось на ее сигналы, будто ее сознание – человек, а тело – гроб, в котором его заживо похоронили: сколько ни бейся, ни кричи – толку нет.

– Ничего личного, Никки, – мужчина не обращал ни малейшего внимания на одеревеневшую девушку, с горящими глазами – единственным, над чем у нее еще оставалась власть, – просто банальная жажда справедливости. Твоя тетя разрушила мою семью, а решил разрушить ее: око за око. Ты была лишь приятным бонусом: я действительно хотел тебя увидеть, я скучал. Плюс, через тебя я мог получать информацию о ваших гостях, которые, как предполагалось в самом начале, должны были сопроводить меня в Танвит к моему настоящему отцу. Кстати говоря, изначально я планировал взять с собой маму, но она закатила истерику, и мне пришлось ее… немного усмирить. Как видишь, я собирался провернуть все достаточно мирным и цивилизованным способом, но, как говорится, не судьба. Чисто случайно я узнал, что твоя тетя… как бы это помягче сказать…оказалась самой настоящей тварью: она не просто сдала мою мать в психушку, она предала ее.

Николь снова предприняла попытку пошевелиться: человек-сознание неистово стучал по крышке гроба, всеми конечностями, отчаянно воя и разбрасываясь проклятьями направо и налево. Внешне же девушка сидела, точно фарфоровая кукла, с влажными от слез щеками. Николь клокотала от гнева, тонула в злости, но все же недостаточно сильно, чтобы отогнать подступающее отчаянье: подозрения, которые давно уже укоренились в ее сознании, начали разрастаться, точно бобровые стебли из сказки про великанов. Это он. Это Дэвид. Это он убил тетю!