– Что-то не так? – спросила я с лёгкой тревогой в голосе, когда напряжённый взгляд Моники в очередной раз остановился на моём лице и скользнул ниже, переходя к карману, где лежал пистолет.

– Просто не понимаю, с чего весь сыр-бор? Какие ещё природные таланты, Питер? Мама их совсем не применяет, Илона тратит куда попало, многие из нас вообще стараются не высовываться, чтобы не привлечь к себе внимание Гильдии. Ты что, всерьёз решил, что раз Эстер не продырявила тебе голову после первых пяти минут знакомства, это значит, и другие охотники пожалеют тебя и разрешат отрываться по полной?

– К чему ты клонишь? – спросил Питер, озвучивая мои собственные мысли.

Конечно, я слышала нелепые истории об одарённых вампирах, которые обладали необычными способностями, но в реальной жизни ни разу с такими не сталкивалась. Наличие целой семьи талантливых монстров вызвало у меня недоумение.

– Маме в этом году будет чуть больше семисот лет – возраст солидный, однако ей в голову мысли о смерти пока не приходят и приходить не собираются. Илона вообще непонятно когда родилась, но по ней сразу понятно, что ей надоело жить на этом свете. Она же кто-то типа киллера из «охотников». Обычно ими не становятся те, кому хочется быть такими, какие они есть. Ты что, хочешь примкнуть к шайке потенциальных камикадзе? Потому что, заводя эти разговоры о новых возможностях, ты с каждым разом выглядишь всё убеждённее в своей правоте!

– Не говори ерунды! – внезапно рассердился Питер и стиснул руки в кулаки.

Обмен репликами между двумя вампирами давно потерял всякий смысл для моего не искушённого в подобных делах разума. Единственное, что не вызывало сомнений, было странное желание младшего Кроссмана обрести дополнительные таланты и заняться тем же, чем и Илона. О киллерах я слышала, хотя живьём их не видела, но и туманных слухов среди сторожил нашей профессии хватало, чтобы отбить у молодёжи тягу искать этих легендарно сильных монстров, элиту своего вида.

А Питер тем временем слегка успокоился, и на его лице появилось знакомое мне выражение ослиного упрямства. Прежде такое же я часто видела у Роя перед самыми глупыми выходками. Как на странно, здесь история явно повторялась, стоило вампиру открыть рот и озвучить свою точку зрения:

– Мне такая работа кажется очень увлекательной! Это же сколько сил можно получить!

– Какие силы, Питер? – так и вскинулась Моника, впервые за сегодняшний день на самом деле забыв о моём существовании. Похоже, некоторые личности так долго с ней спорили, что нервы у вампирши окончательно сдали.

С учётом того, как сильно я хотела узнать секреты семейства Кроссманов, судьба послала мне сказочный подарок, сделав невольной свидетельницей перепалки между вампирами.

– Как будто ты не знаешь, что происходит, если выпить всю кровь из другого вампира!

– Я-то знаю, поэтому и хочу выбить эту дурацкую идею из твоей головы! Да как ты можешь даже подумать о чём-то таком? Ты, выращенный Симоной?! Мы же не люди, мы не становимся каннибалами просто потому, что однажды нам не хватило еды.

– Мне надоело сидеть в этом болоте и доедать за другими второсортных пьяниц и проституток. Я хочу проявить себя! – упрямо возразил Питер, и я вдруг почувствовала симпатию к Монике, которая отдавала себе отчёт в своих действиях, а вот её брат явно сошёл с ума. Я знала о странном способе вампиров отбирать друг у друга способности, но и не думала, что это было своего рода преступлением в их среде.

– Вот и проявляй, только не становись ещё одним карьеристом, для которого другие – просто способ получить желаемое!

– Моника…

– Питер, я всё сказала. Если ты перейдёшь эту грань, дороги назад не будет.

– Но ведь мы и теперь охотимся на других «охотников»! Что изменится, когда я начну искать новичков и вытягивать из них силу?

– Мы не убиваем, Питер! Мы осушаем до черты не возврата, а потом оставляем вампиров на видном месте, чтобы они успели подкормиться и восстановиться. Ты же предлагаешь нам стать убийцами! Тогда какой смысл вообще называться собратьями, если ты мечтаешь быть тупым охотником из проклятой Гильдии?!

Моника так разошлась, что с разбегу ударила ближайшее дерево ногой и повалила его на землю, как будто прихлопнула муху. Ни крепкие корни, ни толстый ствол не спасли бедное растение от гнева вампирши. Её зелёные глаза полыхали лесным огнём, но в то же время в них читались боль и… разочарование. Скорее всего, она не в первый раз пыталась достучаться до своего упёртого родственника, однако он словно залез в панцирь отрицания и не желал показываться наружу. Что бы ему ни говорили, он не собирался менять своё решение.