Подойдя к Джерри, который не сводил с меня глаз во время моего разговора с Кроссманом, я заговорщическим шёпотом попросила его прикрыть меня и вампира и вышла из столовой, не обращая внимания на любопытные взгляды учеников. Никогда не придавала им особого значения.

Питер, покинувший столовую чуть раньше, когда я оказалась на парковке, уже ждал меня около машины, которую очень удачно припарковал подальше от окон классов. Я невольно оценила этот мудрый поступок и добавила в свой список достоинств вампира новый пункт.

Мы, идеально соблюдая скоростной режим (боже, какое чудо!), поехали по одной из главных улиц города, и я заинтересовалась, куда Питер меня повёз. Городские переулки мало походили на упомянутые в нашем разговоре «окрестности».

– Мама пригласила тебя на выставку своих картин. Ей показалось, что тебе будет интересно узнать о нас что-то нормальное и новое.

В голосе Питера появилась неуверенность, и я нахмурилась, борясь с желанием посмеяться над нелепостью вампира. Если бы он был обычным человеком, стал бы всеобщим посмешищем со своими странными словечками и вечными сомнениями! Лично у меня складывалось ощущение, что он каждый день проживал, как будто был золотой рыбкой: через 10 секунд память обнулялась, и всё повторялось заново.

– Ты смеёшься надо мной? Конечно, мне интересно! Открою тебе великую тайну: я обожаю искусство и всевозможные выставки.

От Аниты я слышала, что Симона – потрясающая художница, поэтому приглашение Питера оказалось очень кстати. Недаром вампиры жили на свете много столетий, так что не было ничего удивительного в том, что часть из них становились знаменитыми скульпторами, архитекторами, историками и режиссёрами. А художники среди них попадались едва ли не чаще актёров!

– Я рад, что тебе понравилась идея.

– Поверь, такие задумки мне нравятся, – сказала я добродушно и посмотрела на Питера, но он лишь скромно улыбнулся и промчался на красный свет, заставив пару легковушек взвизгнуть шинами по асфальту... Ну вот, я его сглазила, когда говорила о скоростном режиме. Чёрт.

На доме ярко пестрела вывеска «Картинная галерея Симоны Кроссман», а чуть ниже висел золотистый плакат с названием выставки: «Природа Вашингтона». Забавно, пусть ничего примечательного в этом и не было, однако район для галереи был слишком тихим, но на стоянке перед зданием не оказалось свободных мест. Питер, наверное, только своим сверхъестественным чутьём нашёл лазейку между грузовиками и припарковался, едва не зацепившись боковым зеркалом за кузов одного из них.

Мы осторожно вылезли из внедорожника и пошли к высоким дверям картинной галереи, которые больше соответствовали постройке 18 века, а никак не офисному зданию, где и располагалась «обитель» Симоны. Ещё издали я заметила, как много человек пришло взглянуть на творчество вампирши, но я точно не ожидала, что их будет так много! Внутри яблоку негде было упасть! Дородные дамы и мужчины в костюмах, молодёжь со скучающими физиономиями и аккуратные официанты в чёрно-белой униформе сновали по залу с лицами ценителей искусства. Я в своей повседневной одежде выглядела среди всей этой разномастной компании белой вороной.

– Давай сначала посмотрим картины, а потом найдём маму, и ты поделишься своими впечатлениями, – шепнул мне Питер и по-хозяйски повёл к началу экспозиции.

Я с любопытством оглядела помещение, движимая сразу двумя привычками: интересоваться новыми местами и постоянно иметь в виду, в какую сторону бежать, если понадобится.

Мне показалось, что я попала в старинный особняк, о котором я подумала ещё на крыльце при виде необычных дверей. Высокие окна с закруглённым верхом прикрывались лёгкими шторами нежнейшего оттенка молочного шоколада, пол под ногами был сделан из паркета «Морёный дуб», люстра из хрусталя тихо позванивала от малейшего дуновения ветра, всюду стояли столики с шампанским и закусками, откуда-то лилась негромкая музыка. Всё тянуло расслабиться и предаться своим мыслям. Настоящая картинная галерея.

Я наслаждалась атмосферой покоя, которого мне так не хватало во время суматошной работы, и взглянула на первую картину, висевшую на стене как раз на уровне моего невысокого роста. Вроде бы в ней не было ничего особенного или гениального, но я буквально приклеилась и не могла сдвинуться с места! До последней детали на этом красочном полотне Симона передала волшебное представление осеннего леса с его вековыми деревьями, утренней дымкой, рассеянным листвой светом.

– Это точно картина? – спросила я поражённо, вглядываясь в холст в поисках мазков, которых там не было.

– Конечно. А чему ты удивляешься? – хитро спросил Питер.

– Как фотография!

Я ещё раз посмотрела на картину и перевела взгляд на следующую. Там был уже не лес, а горная река, нарисованная так, что казалось, будто вода сейчас хлынет на пол и затопит этот поразительный зал.

– Когда живёшь сотни лет, можешь учиться и доводить талант до совершенства.

– Охотно верю. Чудесные картины! Просто изумительные!

Я завистливо вздохнула и поймала на себе недоумённый взгляд Кроссмана. О своих попытках рисовать я решила умолчать, чтобы не позориться. По сравнению с шедеврами его матери мои рисунки походили на мазню ребёнка.