— Ты слишком напряжена, — тихо сказал оттуда Мартини. — Что случилось?

У меня сложилось впечатление, что он там не один и не хотел обсуждать личное при всех.

— О, просто интересно стало, если мы опоздаем на ужин, — оставалось только удивляться, как он на таком расстоянии смог почувствовать мое состояние. Буду молиться, что это не так.

— Точно, — голос его звучал так, будто он не купился на мою отговорку. Черт. — Наш контакт хочет позвонить своей подружке, — прорычал Мартини. — Так что нам придется задержаться здесь несколько дольше.

— Ты тоже звонишь своей подружке, — сказала я. Понятия не имею, с какой стати взялась защищать этого воротилу из ЦРУ. Пришла интересная мысль: — О-о, он женат, а вы решили он звонит любовнице?

— Эй, здесь не шоу «Отчаянных домохозяек», — отрезал Мартини. — И, насколько мне известно, он не женат. Ищешь приключений?

— У меня есть глава банды центаврийцев, так что нет необходимости менять выбор, — не говоря уже о каком-нибудь старом, пузатом, лысеющим парне, наверняка напоминающем паршивого хорька. По крайней мере, Мартини с Кристофером в качестве примера обычно так описывают всех и каждого, работающего в ЦРУ.

— Мне полегчало, — сказал Мартини с неприкрытым сарказмом.

— Джефф, расслабься. Я только хотела уточнить, что будем сегодня делать.

— Придется тебе идти к родителям без меня, малышка, — вздохнул он.

— Ты уверен, что не стоит тебя ждать?

— Я приду, как только смогу, но, поверь, придется воспользоваться переносными воротами или гипер-скоростью.

— Ладно. Отправляюсь прямо сейчас. Могу воспользоваться своей машиной?

— Конечно. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, Джефф.

— Мне приятно об этом знать, — сейчас его голос звучал намного счастливее, чем когда он позвонил.

Подхватила сумочку. Церемоний у родителей не ожидается, поэтому менять ее надобности никакой нет. И отправилась на верхний уровень, где, кроме всего прочего, расположился гараж. Верхний уровень фактически был первым этажом и находился над землей, в то время как сам Центр занимал пятнадцать этажей под землей. Центаврийцы творили чудеса с имитацией освещения. Когда я нахожусь внизу, всегда кажется, что я над землей

Я подошла к своему автомобилю — черному «Лексусу», механическая коробка передач, кожаный салон, набирает скорость с нуля до ста намного быстрее, чем я когда-либо признаюсь полицейским или своему отцу. Я люблю свою машину. Она стоит среди серых центаврийских внедорожников. Никто до сих пор не объяснил, почему все их автомобили серые, так что этот вопрос — один из многих в длинном списке вещей, которые я хочу узнать.

Пришлось двигаться медленно, сквозь ужасные ворота из Дульса на базу в Кальенте. Я уже давно перестала изображать из себя мачо, так что, когда началось перемещение, закрыла глаза. Когда ужасное путешествие закончится, я знала всегда — мой желудок начинал успокаиваться.

База Кальенте меньше, чем Научный центр, но она, все же, оставалась быть типичной базой центаврийцев. Это означает, что первый этаж находился над землей, а все остальное пряталось под ней. Конечно, «меньше», понятие относительное. Я до сих пор не представляю, насколько на самом деле огромен Научный центр. Несмотря на то, что провела там целых пять месяцев, я знала, что еще не все осмотрела в нем, и не потому, что мне это не интересно. Потому, что я всегда теряюсь. Но, все же, имею представление, что Научный центр размерами эквивалентен пятнадцати Пентагонам, а может даже и больше.

База в Кальенте всего лишь очень, очень большая. Она построена на месте предполагаемого крушения инопланетного корабля. Я постаралась не думать о Чаки, и мне это не удалось. Когда бы были помоложе, мы ходили сюда, искали место крушения, но ничего тогда не нашли. Полагаю, это из-за центаврийской маскировки. Интересно, если бы создатели «Звездного пути» узнали бы об этом, они подали бы в суд за нарушение авторских прав?

Как и в Научном центре или на любой другой базе центаврийцев, гараж расположился на первом этаже. Я помахала центаврийцам рукой и выехала под лучи натурального солнечного света, ничуть не отличавшегося от искусственного, сделанного центаврийцами.

Я наслаждалась поездкой к родительскому дому. Чуть было не почувствовала себя чужой, самостоятельно двигаясь по улицам Пуэбло Кальенте с нормальной скоростью. Никаких ворот, никакой гипер-скорости, никаких лимузинов с чужими водителями.

Зазвонил сотовый. Повезло, центаврийцы поставили на мою машину прибамбасину для громкой связи. Прибор автоматом перевел звонок с сотового на эту прибамбасину.

— Привет, Кит-Кэт! Как дела в городе?

Это оказалась Кэролайн, соседка по комнате в женской общаге. Мы по-прежнему пользовались нашими прозвищами из общаги, потому что… ну, потому что они нам подходят.