– Алечка, я же это все вижу, будем думать как и что, я про вас это уже понял.
– Авер потихоньку распустил её косу, - какие у тебя волосы красивые!

– Это пацаны развыступались, не дали мне стрижку сделать, вопили хором.

– Правильные у тебя пацаны, во всем!
– потихоньку нацеловывая Алькину шею и мочку уха, пробормотал Авер.

– Саша, но ведь день ещё?

– Милая, - раздался смешок Авера, - какая разница, день или ночь, важно, что мы вдвоем, а когда все, что между нами происходит и будет происходить - дело нас двоих. И когда любишь, остальное не имеет значения!

Сашка про себя сильно удивлялся - такой ушлый бабник Тонков, а его подсолнушек, зажатая-презажатая, похоже, был кавалерийский наскок, дубина, блин. Так, Авер, соберись, не спеши, не пугай девочку!!

– Алечка, я просто хочу, чтобы ты привыкала к моим рукам, объятиям, поцелуйчикам...
– говорил он, разворачивая Альку лицом к себе и потихоньку прикасаясь губами к её щекам, глазам, губам, - это же так сладко!!

– Саша, я...

– Тсс, все хорошо!
– поглаживая её по спине, бормотал Авер между поцелуями.

– Ох, Авер, у тебя такие руки...

– Какие такие?

– Не знаю, - Алька как-то с придыханием, несмело ответила на его нежный поцелуй, - они мне так нравятся, в них... надежно!

Она сама обняла его за шею, Авер возликовал про себя, и стал ещё нежнее целовать её.

Алька и не заметила, как размякла, а хитрющий Авер незаметно и аккуратно между поцелуями, уже подвел её к дивану.

Альке же хотелось потрогать Авера без рубашки, с какой-то отчаянной смелостью она начала расстегивать рубашку, Авер замер, не препятствуя, и Алька совсем осмелела - очень осторожно, едва касаясь, она обвела каждый из трех шрамов пальцем. Погладила невесомо и потянув высокого Авера на себя, и привстав на цыпочки потянулась к ним губами.

Сашка в минуту оказался сидящим на диване.

– Алюнь, так удобнее будет, тебе не противны мои...

– Заткнись!
– 'вежливо' пробормотала Алька и начала целовать его шрамы. Авер терпел сколько мог, потом взмолился:

– Милая, я сейчас взорвусь, позволь мне, я...

Алька потянулась к его губам... и пропали оба - выпали из реальности, никто из них не вспомнил потом, как и куда делась одежда... Алька плавилась в руках мужа, ощущая их везде, - сначала робко, а потом с какой-то жадностью, она старалась дотянуться, обнять, прижаться посильнее к нему, чтобы полностью слиться с ним, понять, ощутить... Авер тоже горел и сгорал от её прикосновений, держась из последних сил, он старался сделать их первый раз незабываемым.

– Саша, Сашенька, - стонала и металась Алька.
– Сашааа...

Ей казалось, она на каких-то гигантских качелях, то взлетает ввысь, то ухает вниз, дух захватывает, и кроме рук и губ Авера сейчас ничего не осталось в мире... и улетая куда-то высоко в небо, Алька рассыпалась на миллиарды кусочков... которые совсем не хотели собираться обратно...

Пришла в себя от тяжести Авера, мокрого и тяжело дышащего. -Что, Саша?

– Солнышко мое!
– он приподнялся на руках и не отпуская её из кольца рук перекатился набок.
– Алечка, люблю тебя, очень, если и есть что-то выше и слаще, то только в сказках. Спасибо тебе, что открылась и приняла меня!

Алька жмурилась как кошка, и ничего ей не надо было в этот момент, кроме дыхания и объятий своего Авера!!

– Алюнь, мужики наши скоро придут, давай хоть я встану, - проговорил Авер, немного погодя. -Ммм, ладно, - уплывая в сладкий сон, пробормотала Алька, не слыша и не ощущая, как непрерывно улыбающийся Авер, потихоньку надевает своей жене ночнушку, бережно укрывает её, а выйдя на кухню, подпрыгивает от восторга!!

Конкретно так понимая, что он затмил в Алькиной душе какие-то, пусть затертые, но воспоминания, да и тогда в девчонке говорила влюбленность в яркий такой фейерверк, каким был Тонков.

Ощущая зверский голод, полез в холодильник и, повязав полотенце на живот, занялся готовкой. Одновременно пришли его мужики и проснулась от вкусных запахов его жена.
– "Хмм, - хмыкнул про себя Авер, - как же классно оказывается говорить - мои мужички, моя, нет, не так - МОЯ!!
– жена."

– -Папа, мама, - с порога зашумел Минька, - нас дед Егорыч встретил, сказал, в гости ждет, а ещё, -заторопился сынок, - деде тилифон поставят завтра, вот! Он какой-то итиран, а я деде опять слезки вытирал!

– От, чаго ты мяне продав? А?
– беззлобно ворчал дед, хитренько поглядывая на растрепанную, розовую от сна и смущения, унучку.

Унучка пошла умываться, а дед молча пожал Сашке руку. -Укусно пахнеть, Минь ты будешь есть ай не?

Папа сказал:

– Мужики всегда должны есть мясо, чтобы быстрее вырасти и стать сильными.

– Как ты?
– тут же уточнил ребенок.

– Может, даже ещё сильнее!

– Я побежал ручки мыть, вы без меня не кушайте, я скоро! Дед, пока мама с сыном умывались-утирались, сгонял у хату и принес фирменную свою, долго настаивавшуюся, для особых случАев, медовуху: