– Какого черта ты делаешь? Отец взбеситься, если найдет тебя здесь!

– Отец? – прохрипел я.

Казалось, будто Мил вовсе не сожалела о случившемся.

– Пусть. Что сделано, то сделано.

– Мил… - Феникс закрыл глаза и прислонился к стене. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не… не с Чейзом.

– Как я и сказала, что сделано, то сделано. Теперь он не сможет причинить мне боль.

Теперь я не мог причинить ей боль? Или она говорила о ком-то другом?

Феникс бросил Мил рубашку и подошел ко мне.

– Если ты еще хоть раз ее тронешь, я разорву тебя.

– Я не знал, чувак, клянусь. Я понятия не имел.
– я поднял обе руки.

Мил выругалась и прервала нас.

– Пойдем, Феникс.

Феникс в последний раз взглянул на меня и направился к двери.

– Почему я? – прошептал я напоследок Мил.

– Потому что я знала, что ты не причинишь мне боль.
– ответила она.

– Но я причинил.

– Не в том смысле, как тебе показалось.
– вздохнула она и вцепилась в руку Феникса. Они направились к лифту, оставив меня одного.

Это был последний раз, когда я видел Мил. И начало конца наших отношений с Фениксом.

– Ты спишь? – Мил толкнула меня.
– Пойдем, солнышко.

– Все болит.
– проворчал я, не признавая вожделения в собственном голосе. О, Боже. Как я должен был объяснить ей это? Прости Мил, но я – мужчина, а ты – женщина, и иногда, когда самцы… Дерьмо. Если я не мог представить себе это в голове, я уверен, в реальности у меня не было ни единого шанса.

– Серьезно, Чейз.
– Мил пихнула меня подушкой.
– Я знаю, что ты сердишься.

Блин, ее слова нуждались в поправке. Я не сердился. Я умирал. Каждая часть моего тела не слушалась, я не мог отвлечь свою голову и задницу от мыслей о ней.

Женаты.

Мы были женаты.

Так что… Это совершенно нормально. Это не проблема.

– Ну, если ты не собираешься идти в душ первым, тогда пойду я. Мы должны успеть на самолет.

– Ты серьезно? – это выбило меня из колеи.
– Ты хочешь, чтобы мы отправились в медовый месяц после всего, что произошло прошлой ночью?

– Я не говорила, что мы отправляемся в медовый месяц.
– Мил остановилась на полпути в ванную и повернулась.
– Вегас находиться рядом, но это так же и место, где живет моя мама, одна из главных причин, почему я не хочу ехать.

– Подожди, - я покачал головой, - твоя мама жива?

– Она – призрак, как Серхио, вот только у нее есть ответы, которые помогут нам исправить этот бардак.

– Как ты узнала об этом?

Мил помолчала, прежде, чем ответить тихим голосом.

– У нее сведения от Капо ди Капи.

Я зажмурился и попытался сглотнуть, но меня трясло, но не от злости, это был чисто первобытный страх. Я никогда не испытывал ничего похожего за всю жизнь.

– Скажи мне, что ты сказала только что не Капо ди Капи. Скажи мне, что мы не встречаемся с Вито Кэмписи.

– Нет.
– ответила Мил.

Я выдохнул.

– У нас встреча с его женой.

Глава 15. Мил

Видимо, это был плохой знак, если я провела большую часть своей первой брачной ночи и все утро как трусиха. Как только я закрыла дверь в ванную, утренний воздух заполнили проклятья Чейза.

Это уже не первый раз, когда мы просыпаемся вместе и злимся друг на друга.

Я выбрала Чейза, потому что рядом с ним чувствовала себя в безопасности, просто я не знала, что за это он платит жизнью в аду. Блин, в его защите было что-то заманчивое. Я уже мыслила как настоящая жена мафиози. Они любят деньги, роскошный образ жизни, но, в основном, им нравится, что мужья верны и всегда яростно защищают их.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. В моей голове витало так много сценариев, что кружилась голова. Мир между Чейзом и моей семьей был очень хрупким. Что касается наших отношений? У них не было будущего.

По крайней мере, я могла доверять ему. Он никогда не предаст меня. Только эта мысль успокаивала меня на протяжении утра, пока я пыталась умыться и привести себя в порядок. Вегас – город не для слабонервных, и я была в самой гуще событий. Нельзя было гарантировать, что мы вернемся живыми.

Я не планировала многих встреч в Лас-Вегасе, потому что не была уверена в том, как это будет происходить. Я старалась заснуть, но не получалось: в мыслях были лишь планы, сценарии мелькали снова и снова. И все, о чем я могла думать, - это была моя мама.