Саша дал Вере фартук, и они прошли на кухню. На столе стоял пакет муки, лежали соль, яйца. Миски — одна для теста, другая для фарша. Лук непочищенный и мясо куском. Правда, Наталья Викторовна сказала, что мясо приморозила, чтобы удобней резать было. И, вообще, что сейчас начинается ее любимая передача по телевизору, так что кухня и будущие манты целиком в их надежных руках.

Вера находилась в состоянии шока, но показать то, что происходило у нее внутри, она не могла. Она никак не понимала, почему ее так встретили. Или для Натальи Викторовны это норма?

Слава богу, нож оказался достаточно острым, и она взялась за нарезку мяса, в то время как Саша чистил лук, а затем шинковал его. Тыквой тоже занимался Саша. Когда фарш был нарезан и перемешан, Вера замесила тесто. Лепили они вместе.

Это оказалось довольно веселым занятием, дома они ни разу не готовили вместе. Пес лежал там же на полу и был похож на половую тряпку: серый длинноволосый, с висячими ушами и глазами, смотрящими прямо в душу. Веру он принял сразу, как свою.

Конечно, она решила сегодня же забрать животину домой. Во-первых, он ей понравился, во-вторых, она привыкнет к нему и полюбит, уже полюбила.

Пока варились манты, Вера с Сашей накрывали на стол в гостиной, а Наталья Викторовна с дивана указывала, где что брать и куда ставить.

Во время ужина, она рассказывала, какая у Саши замечательная дочь, как она ее любит, как жаль, что она не имеет возможности с ней видеться, потому что это ее единственная внучка. Потом принесла свадебный альбом и рассказывала, как проходила свадьба и насколько красива ее бывшая сноха. Как ВСЕ, буквально все, восторгались такой шикарной парой. И насколько жаль, что они расстались.

Вере хотелось провалиться сквозь землю. Во всяком случае, бежать точно хотелось. Причем бежать и от Натальи Викторовны, и от Саши тоже.

Но она была уже слишком взрослой, чтобы разрешить девчонке, живущей в ней, бежать от собственной судьбы. Она достаточно хлебнула одиночества и отступать не намерена. Да и зачем? Да, у него была жена, но ключевое слово — была. И теперь, в данное время, он с ней, а вовсе не с той, с которой они были красивой парой.

Так зачем ей бежать?

Надо держать и беречь то, что имеешь.

Он сам сказал, что он — ее счастье. Счастьем не разбрасываются, и от него не отказываются.

И она стерпела, все стерпела. И показ маечек и трусиков, которые бабушка пошлет внучке, и про то, как она похожа на ее сына. И то, что она считает скоропалительные отношения обреченными на провал. И про то, что у Саши до женитьбы была очень хорошая женщина, но она не рожала, и он ее оставил, но с Натальей Викторовной они до сих пор дружат.

Саша весь вечер молчал, просто молчал. Он не сказал матери ни единого слова, не прервал ее речь, только периодически смотрел на нее с осуждением и качал головой.

Когда, наконец, вечер закончился, то они взяли собаку, радостно прыгающую рядом с хозяином, и пошли домой.

Вере было настолько тошно, что расспрашивать Сашу ни о чем не хотелось. Хотелось понять себя в первую очередь и осознать, чего она ждет от этих отношений и что хочет в своей жизни. И еще он ей нравился…

Нет, не просто нравился — а совсем, так, что стал ее частичкой и влез в самую душу.

Значит, надо договориться сначала с собой, а потом уже раскрывать рот для вопросов.

Вот и шла она молча.

Они остановились в парке, он спустил с поводка пса, и тот утек в неизвестном направлении. Саша сел с ней на лавочку.

— Вера, я предупреждал, что мама у меня не подарок.

— А ты подарок? Ты же счастьем назывался.

— Так я и есть счастье. Ты что, сомневаешься?

— Что-то сомневаюсь. А для жены ты тоже счастьем был? А для той другой, которая была раньше?

— Нет, Верочка, я счастье только твое, а для них я недооцененное счастье, или несчастье. Для Лиды, так точно несчастье. Я расскажу тебе. Но… Даже если расскажу, ты узнаешь только мою версию, а она будет однобокой и неполной. Потому что я могу передать только свои ощущения, свои чувства и свои разочарования. То есть полной картины у тебя все равно не сложится.

— Ты прав, я не узнаю полной картины. Но так хочется…

— Что хочется? Понять, что ты не ошибаешься, что не наступаешь на те же грабли, что и раньше? Вот что ты хочешь понять? Ты ж научный сотрудник, сформулируй.

— Я хочу узнать степень твоей надежности.

— Только в процессе эксплуатации. Я ответил?

— Так, что дальше?

— Жизнь, совместная. Я повторюсь, будем учиться жить вместе. Я пробовал, знаю, где ошибался, Ты не пыталась. Для тебя все ново. Потому многое прощаю.