– - Дочь, запомни раз и навсегда. Мы, клан Санада, всегда служим своим интересам. Если ты не поймёшь эту истину, то не сможешь занять моё место, -- устало проговорил Юкитака.

Отогнав все мысли, Сендзиро прислушался к диалогу внизу. Ведь из этого разговора он мог выяснить, что же из себя представляет Санада Юкитака...

– - Даже если Мураками сможет отразить это вторжение Такеды, то рано или поздно он проиграет...

– - Отчего Вы это решили?
– - не тая грусти, спросила Нобуцуна.

– - Мураками Ёсикие не стремится господствовать. Одержав победу, он не стремиться захватывать земли под себя.

– - Но разве это плохо?

– - Возможно, это не так и плохо. Но и хорошего в этом мало. Удерживая частичку Синано, его сломит другая сила, если не клан Такеда. Если сравнивать Мураками Ёсикие и Такеду Харуну, он ничем не уступает ей; а в некотором даже превосходит. Но Мураками лишен одного качества, которого в Харуне хватить на десятерых. Можешь ли ты догадаться, о каком качестве я говорю?

– - Проницательности?

– - Нет, же глупышка. Я говорю о амбициях. Имея одну провинцию, да и то гористую, Харуна желает повелевать над остальным миром. В этом случае, клан Санада выиграет многое, служа такой госпоже. Возможно даже весь Синано будет принадлежать нашему клану, если мы примем правильное решение.

Пока Нобуцуна переваривала услышанное, Сендзиро тихо произнес:

– - Яре-яре. За этим Юкитакой глаз да глаз нужен.

Канске

К открытому разговору с Санадой Юкитакой я готовился не один день. Подталкивал, подкидывал мысли в нужном мне направлении.

Но, несмотря на успех, у меня не исчезает чувство, что это меня здорово обыграли, а не наоборот. Да, хоть и средневековье, но нужно быть начеку. Такие как Юкитака легко сыграют в тёмную, дай им только возможность.

Но не будь Юкитака настолько хитрым, то вполне отклонил бы предложение.

Город Тоичи всё ещё под осадой, да и ситуация не в выгодном свете для клана Санады. Для клана Санады, но не для меня.

Чем положение становилось переломней, тем вероятность успеха увеличивалось. Под давлением и напряжением не только воины примут нужное мне решение, но и горожане. Это они после задумаются, ища альтернативы и вопрошая себя если бы, да как бы...

А сейчас подкинь им выход, так они сразу же проглотят его.

В воздухе витало отчаяние. Лишь возможная подмога со стороны Мураками сдерживала простых людей от необдуманных действий.

Стыдно признаться, но я очень хотел жить. Даже тогда, ведя атаку в тыл противника, я искал способ загладить вину и спасти свою жизнь. Каким я был глупцом, когда снисходительно смотрел и думал о сеппуку! Харакири является очень болезненным процессом. Во время которой, самурай обязан вспороть себе живот, проделывая острым лезвием замысловатые фигуры. Стоит ли говорить какому адской боли подвергается самурай...

Однако, я пока ещё жив и шансы не столь плохи.

Внутренне я был готов к встрече с Такедой Нобусиной и разговору с Харуной.

"Присматриваясь к поступкам человека, можно понять его намерения". Исходя из этой мудрости, я могу убедить остальных, что всё, что я делал, было во благо клана Такеды.

Я уже наметил себе стратегию поведения. Юлить и просить прошения не выход. Лучше надеть маску брутального самурая, не боящегося ни сеппуку, ни даже черта.

Пока я повышал свою уверенность, Нобуцуна, вместе с несколькими самураями, готовилась выйти за стены.

– - Командор, открывать ворота?
– - спросил крестьянин Хэндо.

После штурма этот деревенский решил держаться рядом.

– - Ты готова, Нобуцуна?

Дочь Юкитаки напряженно кивнула.

– - Ну, Хэндо. Открывайте!

Около недели мы проделывали один и тот же трюк.

От стен города и до лагеря воинов Такеды было небольшое расстояние. Выйдя за ворота и привязав коней, Хэндо ставил мишени для самураев. С виду казалось, что самураи практикуются в стрельбе из лука.

Но так как действие происходило за воротами города, все самураи и крестьяне, участвовавшие в этом, были сосредоточены и напряжены. Что и говорить, в первый день, стоило нам выйти за стены, как тут же на это отреагировали воины в лагере.

Видно, они вначале испугались какой-нибудь хитрости с нашей стороны. Но после списали наши чудачества на попытку оскорбления.

Так или иначе, через четыре дня воины в лагере уже не реагировали так остро. И даже сегодня, бросив неодобрительные взгляды в нашу сторону, воины быстро разошлись.

– - Ямагата, а ты точно уверен в этом?
– - произнесла до селе молчавшая Нобуцуна.

Уверенности я не испытывал. Но здесь либо пан, либо пропал.

– - Сколько раз тебе повторять. Всё идет по плану. Первая стратегема меня еще никогда не подводила, -- моя наглая ложь подействовала.