Обведя присутствующих тяжелым взглядом, приказала:

– - Немедленно оповестите предавший союз кланов, чтобы они убеждали остальных провести здесь сражение. Обещайте им что угодно, но сделайте это! После победы над союзными кланами, я дам этим предателям то, что они заслуживают...

– - Куда направился Мураками?

– - В город Кацурао...

Это известие было очень скверным. Осада огромного города потребует всю силу и энергию от моего клана. К тому же, осада роскошная вещь, требующая немалых денег.

– - Что стоите? Выполняйте!

Как позже выяснилось, Мураками оставил в лагере всего горстку людей, которые поддерживали видимость лагеря. Ночь была им на руку, зажженные огни были обманом.

Меня не удивляло, что армия Ёсикие ушла бесшумно. Но я никак не могла понять беспечность среди моих воинов. Видно, они сильно были уверены в победе, что так легко просчитались...

Пока я просчитывала дальнейшие действия, передо мной возник самурай-вестник.

– - Госпожа, они прибыли...

Не понимая о чём он, я пристально уставилась на него.

– - О чем ты?

– - Канске Харуюки прибыл...

После этого известия, я вдруг подумала, что этот день не так уж и плох.

Интерлюдия...

Среди детей прежнего лорда Тамекагэ, лишь Кагэтору боги наделили великой судьбой. Ведь как можно иначе растолковать то, что им удалось победить во внутренних распрях. Видно, сам бог войны, Бишамонтен, приложил к этому руку...

Услышав весть, что Усами Садамицу принял сторону Кагэторы, многие самураи сделали также. Несмотря на то, что Нагао Харукаге был лордом, вся власть по сути принадлежала бывшему любимчику Тамэкаге, Тэрути Хитати.

Хитати быстро расположил к себе Харукаге и сумел убедить его отнять жизнь его братьев и сестер. Усами смог прочесть замысел коварного Хитати, подлец хотел сам занять место лорда.

Харукаге был слаб телом и духом. Вскоре он не смог самостоятельно управлять делами клана, и по провинции Этиго вспыхнуло пламя войны.

Хитати пощадил лишь одну Аю, сестренку Харукаге. Остальные же дети Тамекагэ были умерщвлены.

Столь подлые действия не могли быть не замеченными. Вскоре, близ горы Ёнэ начали прибывать не только воины, но и простые крестьяне.

Всем было известно, что Кагэтору нашла убежище в этой горе. Монахи сохэи посетили каждый город, каждую деревню прося о помощи и возмездии. Усами Садамицу сам был свидетелем этого. Его удивило то, что на этот раз даже пираты хотели вмещаться во внутреннею распрю.

Завидев в Кагэторе угрозу, Хитати поспешил действовать.

Весной в Этиго прошли два главных сражения. Оба раза воины под командованием Кагэтору победили. Опасаясь за свою жизнь, Хитати покинул Харукаге, оставив его одного в городе Касугаяма.

Город этот был защищен горами. Его почти невозможно было осадить, но от предательства Хитати, болезнь Харукаге усилилась, и тот открыл ворота замка Кагэторе.

И вот, власть клана Нагао была восстановлена. Кагэтору не хотела убивать своего брата, несмотря на то, что тот сделал.

И вот, сидя перед своей госпожой, престарелый самурай Усами Садамицу ни как не мог поверить, что им все-таки удалось одержать победу...

– - Усами, забери обратно к себе этого молчуна, -- не спеша произнесла Кагэтору.

Одета она была в белое кимоно, а в руках держала чётки для сутры. Кагэтору была настолько юна, с виду никто не мог бы подумать, что эта милая девушка была своего рода гением войны.

В этой войне Кагэтору удивила старика Садамицу. Она интуитивно знала правила войны. Видя в ней огромный потенциал, Усами Садамицу решил обучить её стратегии и тактике войны.

– - Госпожа, отныне Муген будет Вашим телохранителем. Не обращайте на него внимания, думайте о нём, как о сторожевой собаке...

Усами Садамицу посетил гору Ёне вместе с Мугеном. Уже тогда Садамицу решил отдать Мугена в расположение госпожи...

Хотя Мугена по праву называли молчуном, в искусстве меча ему не было равных.

– - Старик, как долго мы будем находиться в Касугаяме?

– - Госпожа, Вы не можете покинуть город. Вскоре генерал Какэгава приедет в город и официально признает Вас лордом.

Услышав последнею фразу старика, брови девушки изогнулись в гневе.

– - Мой брат всё пока ещё жив. И я не хочу более об этом слушать.