Прошвырнусь-ка я, тоску свою

Развею,

Эх, под зонтиком японским

По Бродвею…

По Бродвею, по проспекту,

По шоссейке.

Посижу, па свежеетруганной

Скамейке,

Повздыхаю, повдыхаю

Ароматы

И вернусь в неграновитые

Палаты.

Ни пылиночки на темной

Полировке.

Все как следует у божьей

У коровки:

Юбка-клеш в цветной горох

По моде,

Детки на небе и лето

На исходе.

123

ИДИЛЛИЯ

Ходят, спины коленом,

воронихи.

Кто осмелится сказать им —

старухи

Каждой от роду

не более века,

Комарова —

их сосновая Мекка.

На кладбище

вспоминают супруга

И пекутся

о давленье друг друга.

Поднимаются чуть свет,

пишут книжки,

Голубеют их мальчишечьи

стрижки.

Все ощупываю спину

ладонью:

Вдруг пора уже в их стаю

воронью?

ВЕЧЕР ПАМЯТИ ЗАБОЛОЦКОГО

Вечер памяти

В Доме писателя.

А на сцене

Все старые-старые

На подбор,

Будто дерево к дереву

Где-нибудь

В золотом заповеднике.

В их очках

Отразились юпитеры,

Блещут Марсы

В их рифмах отточенных.

Вечер памяти

В Доме писателя

Место памяти —

В сердце, в предсердии

БЕРЕЗА

Себя не мучая,

Стоит ничья.

Уж коль плакучая,

Так в три ручья.

Заиндевелая,

Один костяк

Я в горе белая,

А мне никак.

Не выдам слезы вам.

Хожу одна

В лесу березовом

Черным-черна.

* * *

День влажен и слоист

И полон тайных сил,

И падающий лист

Полнеба заслонил.

Как будто пол-лица

Закрыл усталый мим,

Чтоб знать не до конца

Все то, что мы творим.

* * *

Здесь что ни дачник —

все то хром, то сед

А что ни лес —

скамейка да лужайка.

И в радость мне

отчаянный сосед,

Тот самый

пионерский лагерь <Чайка>.

С восьми утра

он, мне не даст уснуть

Просвищут мимо

голые колени,

И я, очнувшись

от июльской лени,

Сажусь за стол