Ей бы к ветру прислониться.

А куда мне прислониться,

Чтоб не злить и чтоб не злиться,

Чтобы быть и вправду дома,

Чтобы дерево у дома,

Чтобы радость в каждой жилке,

Чтобы стало тихо, тихо?

* * *

Сначала доброй я была,

Потом я злой была

Потом сгорела я дотла

И все-таки смеюсь.

Как прошлогодняя трава,

И не жива И не мертва.

И не жива и не мертва,

А все же зелена

И что мне до чужой весны?

Но снятся праздничные сны.

И страхи больше не страшны,

И я опять смеюсь.

* * *

Так, перечеркивая скуку,

Шел снег в белесой пустоте,

И дуб сидел, откинув руку,

Как в кресле мраморном Вольтер,

И были мысли злы и гулки,

И палец старческий дрожал,

И наши нервные фигурки

Он презирал

и обожал.

* * *

Идет усталый и немодный,

Идет вдоль берега реки,

О, Человек, о, сгусток моря,

О, море, взятое в тиски

О, сверхвысокие давленья!

В пределах узеньких одежд

Живут прибои и сомненья,

И бесконечность, и мятеж.

И держат тоненькие нервы

Их натиск черный и отвесный.

Его гнетет несоразмерность,

И грустно от несоответствий.

* * *

Ах, риск —

Рискнуть,

Как диск

Метнуть.

Лишь голова

Закружится

И холодком обдаст чуть-чуть.

И все

На свете

Сбудется,

Грите

Наш лес и дол — Московский парк Победы —

Вмещает наши радости и беды

И отражает в четырех прудах.

Отполоскав и отбелив на диво,

Так что и горе выглядит красиво.

Как парус на скрестившихся ветрах.

Деревья наклоняются друг к другу,

И все дорожки движутся по кругу,

На поворотах гравием шурша.

Мы жизнь свою на них перемотаем

И вечера в прогулках скоротаем.

И тополем взойдет моя душа.

* * *

Вот дерево жизни моей

С пучком безобразных корней,

С неловким наклоном ствола

И горестной жаждой крыла.

На дереве жизни моей

Следы отболевших ветвей,

И память его коротка,

Как эти четыре сучка.

ЛЕНИНИГРАД

Как ты омыт, как ты приподнят

На серой медленной волне.

Твои мосты летят, как сходни.

Два сфинкса дремлют на корме.

А мы в каютах, как в квартирах.

Мы чаек возле окон кормим.