Перескакивая через дыру в полу, что проделал обломок обгоревшей мачты. Сзади уже раздаются спешные шаги моих друзей. Я дергаю железную дверь на себя и оказываюсь внутри центра управления. С ужасом наблюдаю за тем, как данные на экранах сменяются разными цифрами. Компасы сходят с ума, а магнитная стрелка в исступлении дергается из стороны в сторону. Проводки, подключенные к сфере и астролябию, искрятся разрядами электричества, а мои уши закладывает от жуткого воя сирены.

Тщетно пытаясь отключить панель от блока питания, я отскакиваю в сторону, когда разряд тока расходится по телу. Сферу мне не отключить, а значит, и не восстановить данные.

– Аид меня побери! – кричу я, что есть мочи.

– О боги, Лео... – позади меня оказывается Хейзел.

За ней появляется Джейсон. Только ему удается отключить питание, но было, к несчастью, слишком поздно. Грейс задает мне тьму непонятных вопросов, а в комнате управления становится слишком тесно. Мои друзья не могут понять, что произошло, зато я слишком хорошо понимаю это: мне не найти Калипсо. Не тогда, когда в запасе у нас только четыре дня, а на кону – жизни сотен других полукровок.

Все, что я могу, поднять глаза на Перси, что хмуро оглядывал аппаратуру, и выдавить:

–Нам нужен другой план.

Мы снова сидим за столом переговоров. Куда отправиться и где искать эту чертову «огненную птицу»? У кого просить помощи? На кого надеяться и кого считать соратником? Но эти мысли – второстепенное. Единственное, что эгоистично донимало мою душу: Калипсо. Я не смогу увидеть ее снова, потому что... Потому что так предписано кем-то свыше? Какой-нибудь злорадной божественной сволочью. Меня разъедает обида и горечь. Почему так происходит всегда? Почему я теряю тех, кто дорог мне? И почему мне так сложно отпустить их всех?

Это же было ясно с самого начала. Калипсо не пара мне. В конце концов, заносчивая богиня никогда бы не посмотрела на уродливое отродье Гефеста. Она была умницей и совершенной красавицей. Я – бестолковым механиком, что не смог остановить необратимое. Я попытался восстановить данные и, не найдя ответа, отчаялся совершенно. Так сильно, что даже Хиона смогла раздавить меня одной левой.

Я сижу поодаль. Там, где разговоры святой семерки доносятся до меня, но участвовать в этом я не обязывался. Беатрис сидит рядом, слабо касаясь меня плечом. Казалось, только это касание приводит мои мысли хоть в какой-то должный порядок. Я кручу в руках кусочек кристалла из пещеры Калипсо. Обещал. Я обещал ей, что вернусь.

– Мы должны рассмотреть Гелиополис, – продолжает свою речь Аннабет. – Для «птицы, рожденной пламенем» этот город был священен. О нем мало сказано в мифах, упоминается лишь храм...

– Послушай, Аннабет, – мягко начинает Джейсон. – Сейчас не время…

– Нет, Джейсон. Я абсолютно точно уверена в том, что мы найдем ответы в Каире. Храм богу солнца Ра, египетского клана богов, отождествлялся с Аполлоном, покровителем Феникса...

– Кто сказал, что египтяне имели какое-то отношение к Фениксу? – подает голос Нико.

– Каир? – возмущается Перси. – Мне кажется, это уже слишком. Как, по-твоему, мы доберемся отсюда до Каира, Аннабет?

Чейз только сильнее нахмурилась. Что-то происходило между этими двумя: в последний раз я видел их вместе... Когда мы ступили на корабль. Последнее время я не замечал того, что должен был заметить с самого начала: они отдалились еще тогда, в зале Белого Дома. В полутьме можно было различить только их гневные выкрики и нервозность, что нарастала с каждой секундой. Словно они, соприкасаясь друг с другом, создавали вспышку электричества, чего раньше точно не происходило с ними. Эти двое вернулись из Тартара. Столкнуться с кризисом отношений после такого было бы слишком иронично.

– Храм находится в пригороде. Это руины, никто не станет преграждать нам путь.

– Кроме разгневанных богов, которые поймут, что мы собираемся сделать, – встревает Пайпер. – Они не позволят нам, Аннабет. Нужен другой запасной план...

Их споры перетекают в скандал. Каждый из них снова доказывает что-то свое. Так сказывается отчаянье, накипевшее в нас. Не знаю, быть частью этих споров и наблюдать за этим со стороны – совершенно разные стороны одной и той же медали. Одно теперь ясно точно: Великая Семерка не такая уж великая, а семерка лишь потому, что каждому приходилось терпеть друг друга, ради общего блага. И если раньше боевой дух спасал положение, то теперь безнадега одолевала не кого-то конкретного из нашей команды, а всех разом.

Беатрис касается моей ладони рукой. Только сейчас я замечаю, что вновь выстукиваю морзянку по поверхности деревянного стола.

– Ты в порядке? – слабым голосом интересуется она.

– Не знаю, честное слово, – я аккуратно сжимаю ее ладонь и встаю из-за стола, чтобы уйти прочь от общего гама.

Би не имеет ничего против. Кажется, взгляд Нико прожигает наши спины, но Беатрис не подает виду, что заметила это, а я решаю не говорить ей об этом. Увести ее от сына Аида, уберечь, сохранить от его влияния. Тренер он или нет – чем меньше Ди Анджело проводит с ней времени, тем мне спокойнее. Хотя теперь я даже не знаю имею ли право применять это слово к сложившейся ситуации.