– Мы тоже были только детьми, но нас не спрашивали…

– Вы – полукровки! – возражаю я.

– По-твоему, у нас есть особые преимущества? Да все суперспособности я бы давно выменял на обычную жизнь, – теперь его голос надламывается подобно моему. – Хочу ходить в колледж. Хочу бегать по утрам. Забегать в кафетерий перед учебой. Хочу работать на автозаправке где-нибудь посреди шоссе.

Я слушаю его с замершим сердцем. Все это никак не вписывалось в образ Нико-прежнего. Злоба и агрессия не скользила в его речи. Он был искренен, и это выбивало меня из колеи.

– Хочу, чтобы Хейзел была счастлива. Хочу, чтобы она радовалась тем мелочам, которым не могу радоваться я. Но, знаешь, это невозможно, Трис. И все потому, что мой отец – бог Подземного царства, – он облокачивается о стену. – А теперь они предали нас. Едва не убили Пайпер и…

Да, посмеялись надо мной.

– И нет, Трис, я не знаю, почему ты стала видеть сквозь Туман только теперь. Возможно, это встреча с мойрами изменила твое восприятие, возможно, потеря Чарли… – наконец, говорит Нико.

– Такое раньше случалось с кем-нибудь?

Парень качает головой.

– Люди рождаются с этим даром.

– Тогда я вообще ничего не понимаю…

– Завтра, – уверенно произносит он, – мы разберемся с этим завтра. Пока Лео будет восстанавливать грот-мачту, придется научить тебя, как орудовать спатой. В рукопашном бою ты бессильна, а с твоим характером хоть к какому-то оружию тебя приучить придется.

Из горла вырывается сдавленный вой. Спата. Опять это бесполезное оружие. Но все же Нико удалось отвлечь меня, и хотя бы за это я благодарна ему.

Вздохнув, я продолжаю.

– Может Купидон соврал? Что если это проделки Хионы?

– Это вряд ли. Ей не на руку останавливать нас.

– Но что если мойры…

– Хватит, – просит Нико, чуть подвигаясь ко мне. – Ты была слишком храброй сегодня, Трис.

И в каюте повисает опустошенное молчание. Ни больше, ни меньше – я рада тишине. Рада тому, что Нико смог понять меня и мои чувства. Оказался неожиданно настолько понимающим и человечным, что мне становится стыдно за то, что я воспринимала его как мертвого, бесчувственного человека, не способного на такие поступки. И неожиданно я вспоминаю слова Купидона. Вопрос так и вертится на языке, вот только стоит ли говорить о том, что я сперва делаю, а потом думаю?

– Как ее зовут?

Кровать слегка скрипнула, словно Нико пытается усесться поудобнее.

– Кого?

– Ту, чье имя ты так и не назвал? – хрипло спрашиваю я, но поспешно добавляю: – Чисто женский интерес.

– Её нет, – голос его непривычно надламывается, словно от обиды.

Какая я меткая. Можно позавидовать. Искореняю всю доверительную обстановку в одно мгновение. Беатрис, умница. Просто молодец.

Я кусаю губы, в надежде, что Нико забудет и простит мне мое любопытство. Но он не уходит прочь, не пилит меня взглядом, просто в какой-то момент, улыбаясь, отвечает мне на мой долгий вопросительный взгляд:

– Когда-нибудь, при других обстоятельствах…

– Это не обязательно, – перебиваю его я.

–Думаю, тебе можно доверять, – произносит Нико тихо. – А теперь спи.

Он касается моего лба своими прохладными пальцами, и я, кажется, тут же опускаюсь на подушку. Перина безоговорочно принимает меня в свои объятия, приглашая в царство Морфея. Но перед тем, как окончательно уснуть, я слышу приглушенный голос сына Аида:

– Прости меня.

Я просыпаюсь поздно. Думаю, на часах около двенадцати, не меньше. Но вылезать из теплой постели сегодня хочется еще меньше, чем вчера. Кошмары этой ночью обошли меня стороной, посчитав, что я достаточно натерпелась прошлым вечером. Горькая ирония. Стараюсь отгородиться от мыслей, которые в любом случае будут отравлять мое настроение следующие несколько десятков лет. Глупость, конечно, но стоит попытать счастье, особенно, если теперь моя жизнь на волоске от страшного слова «смерть».

Сегодня я ощущаю ее намного ближе. Вот она вышла из-за двери к моей кровати. Ее образ пока не ясен мне, но обжигающий, парализующий холод уже облизывает кожу. Наверное, так живут полукровки? В ожидании смерти, которая подбирается ближе? От безнадеги, которую я испытала, сжалось сердце. Я вдруг подумала о том, как жили Аннабет и Перси все эти годы. Спасаясь от смерти, продолжали ходить на занятия, продолжали дружить со мной, оберегать, как свою сестру. И я вспоминаю наш прошлый разговор с Энн.

Я прекрасно помню, как глубоко мое поведение обидело ее. Я видела и знала это, но продолжала делать вид, что все в порядке. Она так беспокоилась обо мне во время тренировки с ди Анджело, а я все равно не смотрела ей в глаза. Не могла, потому что боялась увидеть в них обиду и разочарование.

Ну, теперь-то уж боятся нечего. Ты опустилась ниже некуда, Би. Теперь твой секрет и не секрет вовсе. Теперь ты посмешище. Нет, я продолжаю надеяться на их понимание, но лучше бы они одарили меня презрением, а не пятнающим чувством сочувствия. Чего я точно не хотела видеть – глаза друзей полные жалости. Но у нас есть дела и поважнее.