– Не стоит. Вы, должно быть, друг Одри. – Я вся потная и тяжело дышу, поэтому не приближаюсь к нему слишком близко.

Мужчина разворачивается и довольно официально произносит:

– Так оно и есть, мисс. – У него иностранный акцент, возможно восточно-европейский.

Я подхожу поближе и протягиваю ему руку, а он в ответ свою. Худые, невероятно длинные пальцы крепко сжимают мою ладонь. Так делают те, кому часто приходится здороваться. Профессионально, но в то же время дружелюбно. Его сердечность успокаивает меня. Обычно я очень нервничаю, когда знакомлюсь с новыми людьми.

– Привет. Меня зовут Скаут Маккензи. Я помощница Одри, – прочистив горло говорю я.

На его лице расцветает улыбка, а в уголках глаз появляются морщинки.

– А, Скаут. Ну конечно. Я так много о тебе слышал. – Наверное, у меня на лице появляется беспокойство, потому что он быстро добавляет: – Только хорошее, моя дорогая. Только хорошее.

Я не могу не улыбнуться в ответ. Не знаю, то ли это акцент, то ли сам мужчина настолько очарователен, но я чувствую себя вдвойне польщенной его комплиментом.

– Ну что ж, заходите, …

– Густов. – Он представляется, и я замираю.

Густов? Не такое уж распространенное имя. Интересно, это совпадение?

Заметив, мое замешательство, мужчина довольно смеется.

– Я отец Гаса.

И все сразу становится на свои места. Это – Густов, а Гас – это Гас.

– Приятно познакомиться с вами, Густов, – произношу я, одновременно пристально разглядывая его. Мне всегда казалось, что Густов, простите, Гас похож на Одри. Они оба высокие со светлыми волосами, одинаковыми носами и губами. А их внушительный вид, смягчен ни с чем несравнимой добротой. Но глядя на этого мужчину, я вижу глубокие темно–коричневые глаза Гаса, его строение лица, рост, крепкое телосложение и то же самое дружелюбие, которое сверхъестественным образом может расслабить любого человека.

Мы заходим в дом. Густов снимает твидовый пиджак и бросает его на чемодан, который он поставил возле стены. Как только я открываю рот, чтобы сказать ему, что собираюсь поискать Одри, из-за угла выходит она.

Густов! Так приятно видеть тебя! – расцветая в улыбке, восклицает мама Гаса.

– Моя Одри. Ну иди же сюда. – В его взгляде такая теплота и любовь, какая может предназначаться только кому-то очень близкому. Тому, кем дорожишь.

Когда они начинают обниматься, меня осеняет: если он отец Гаса, значит – бывший парень или муж Одри? Как-то это странно. Но потом становится еще загадочнее, когда входит Гас и говорит:

– О, донор спермы появился. Как дела, маэстро? Как прошел полет из Бинтауна[18] ? – Теперь он тоже улыбается во весь рот.

Три человека.

Семья.

Обмениваются объятиями и улыбками.

Наверное, мне нужно выйти из комнаты, а не пялиться на них. Моя семья определенно не «традиционная» и у нас в шкафу куча скелетов, но Одри и Гас казались такими нормальными. Идеальными, несмотря на отсутствие отца и мужа. Я всегда думала, что им просто не нужен другой мужчина в доме, потому что они вдвоем идеально дополняют друг друга, а сам Гас, должно быть, – результат непорочного зачатия.

Начинаю продвигаться на выход, но меня останавливает Гас.

– Не хочешь позавтракать с нами? Пакс тоже идет.

– Мне нужно принять душ.

– Рад, что мне не пришлось говорить тебе об этом, – подмигивает он.

– Гас, – улыбаясь и качая головой, одергивает его Густов.

– Я просто говорю, как есть. Она любит бегать. Большой выброс энергии всегда приводит к выделению большого количества пота. – Он поворачивается ко мне. – Сколько миль ты пробежала сегодня, Нетерпюха?

– Двенадцать, – отвечаю я, чувствуя, как от такого внимания к лицу приливает краска.

Гас удивленно поднимает брови, а потом ухмыляется и шепчет одними губами, обозначая одновременно и свое одобрение, и шок:

– Ни хрена себе.

А потом произносит уже вслух:

– Вот видишь? Она пробежала утром половину марафона. Это кого хочешь заставит вспотеть.

Я не могу сдержать улыбку и принимаю приглашение.

– Конечно, я пойду с вами позавтракать. Дайте мне двадцать минут.

В кафе, за яичницей и кофе я узнаю всю историю. Густов переехал с семьей из Украины в Сан-Диего, когда ему было тринадцать. Они с Одри посещали одну музыкальную академию и быстро стали друзьями. Сначала их объединила любовь к музыке, Одри играла на пианино, а Густов – на скрипке, но потом появились и другие общие интересы, которые только укрепили их отношения. Когда они выпустились, мама Гаса решила оставить музыку и поступила в Университет Сан-Диего, где и получила степень по маркетингу. Густов же закончил Джульярдскую школу и начал успешную карьеру в Бостонской филармонии. Сейчас он уже дирижер. Всю свою взрослую жизнь они оставались лучшими друзьями. Когда Одри решила завести ребенка, то обратилась к Густову. Мама Гаса из тех людей, которые знают, чего хотят и тот факт, что она одинока и настроена на карьеру не встал у нее на пути. Они с Густавом обсудили этот вопрос во время одного из его визитов в Сан Диего, и он без раздумий согласился дать своей лучшей подруге то, чего она хотела больше всего в жизни – ребенка. До того, как он уехал, они договорились, что Густов вернется и сделает свой… «вклад», чтобы начать процесс экстракорпорального оплодотворения.