Вторник, 26 декабря (Скаут)

Я собираю обед, чтобы взять его с собой на работу, когда в кухню заходит Гас.

Он выглядит каким-то уставшим. Пакстон все еще спит, а Одри повезла Густова рано утром в аэропорт.

– Если хочешь, у меня осталось немного бананового хлеба.

Он останавливается, раздумывает с минуту, а потом кивает, как будто, наконец, принял решение.

– Давай.

Гас постоянно хочет есть, а я обожаю его кормить. Я люблю делать ему приятное, потому что он всегда мил со мной.

– Мне нравится Густов.

Гас вытаскивает из пакета три ломтика хлеба и перед тем как ответить, откусывает от одного из них.

– Маэстро хороший чувак.

У меня куча вопросов и, возможно, сейчас не самое время спрашивать, но я все же делаю попытку.

– Ты хотел бы видеться с ним чаще?

– Хм… даже не знаю. Трудно сказать. Просто все всегда было именно так. Он живет своей жизнью на Восточном побережье, а мы с Ма – здесь. Но мы часто разговариваем, и я знаю, что он будет рядом, если нужен. А наши встречи – это как праздник. В принципе, меня все устраивает.

– Судя по всему, они с Одри всегда были лучшими друзьями.

– Всегда, – с улыбкой отвечает он.

– И они любят друг друга, это вполне очевидно. Интересно, почему они никогда не встречались? – Это, конечно, не мое дело, но кажется немного странным, учитывая сколько у них общего.

Гас берется за второй кусок хлеба и отвечает с набитым ртом.

– О нет, они встречались и ходили на свидания пару раз в старшей школе.

Просто ничего не вышло.

– Почему?

Гас пожимает плечами, как будто ответ очевиден.

– Густов гей. Это не особо способствует развитию романтических отношений.

– Густов гей? – Не знаю, почему я удивлена. Ведь это просто еще один неожиданный поворот в их семейной истории.

– Ну да. Ма была первой, кому он признался. Насколько я знаю, она очень помогла ему. Думаю, то, что они прошли через все это вместе и есть причина, по которой между ними все эти годы такие близкие отношения. – Гас доедает последний кусок хлеба и идет к холодильнику за молоком. На этом его история заканчивается.

Уникальность и сострадание этой семьи с каждым разом удивляет меня все больше и больше.

Среда, 27 декабря (Гас)

Сегодня утром мы репетируем у Франко дома сет, который собираемся исполнить в канун Нового года. Первые несколько песен прозвучали ужасно. Как будто гитара не слушалась меня. Так же, как и голос. Мне казалось, что нервы пытаются придушить меня на каждом аккорде. Наверное, я сжевал целую упаковку жвачки. Написание музыки – совершенно отличается от ее исполнения. Это уж точно. Но через несколько песен я, наконец, расслабляюсь и позволяю музыке охватить себя. И все сразу встает на свои места.

Мы снова будем играть и завтра, и послезавтра… Мы будем готовы.

Воскресенье, 31 декабря (Скаут)

Я нервничаю. Мы с Пакстоном едем вместе с Гасом на выступление «Rook» в местном баре. Я намеренно не ходила на их концерты, пока мы были в туре и постоянно говорила себе, что делаю это для того, чтобы держаться подальше от «звезды». Мне хотелось иметь отношения с Гасом исключительно на деловом уровне.

Узнавать его, как исполнителя казалось слишком личным, фальшивым, непредсказуемым. А я не хотела ничего из этого. Не хотела видеть его в таком свете, так как думала, что это настроит меня против него еще больше. Теперь, боюсь, это может иметь совершенно противоположный эффект. Время и близкое знакомство с ним полностью изменили мое мнение о нем. За последние недели, слушая как он пишет музыку и играет на гитаре, я прикипела к нему еще больше. Пытаюсь бороться с своей привязанностью, но это трудно, потому что каждый день я замечаю, что-нибудь новое в нем, в его характере и это притягивает меня еще сильнее.

— Какой песней ты собираешься закончить выступление, Гас? – возбужденно спрашивает Пакстон. – Надеюсь, это «Killing the Sun».

— Обычно так и происходит. – Кажется, он тоже нервничает.

Гас заезжает на запущенную стоянку, заставленную машинами и останавливается позади бара в месте, где черным по белому написано «НЕ ПАРКОВАТЬСЯ».

Пакстон сразу же выпрыгивает из машины и начинает доставать из кузова футляры с гитарами и усилители. Я решаю воспользоваться этим моментом для того, чтобы поговорить с Гасом.

— Эй?

Он с отсутствующим видом шарит в карманах и даже не слышит меня.

— Эй? Очнись! – Машу рукой перед его лицом, чтобы привлечь внимание.

— Да? – переводит на меня взгляд Гас.

— Ты в порядке?

— Мне нужно покурить. – Так оно и есть. Именно поэтому он проверяет карманы – пытается найти пачку сигарет, которую обычно носил с собой. Старая привычка.

— Нет, не нужно, — напоминаю я ему.

— Тогда мне нужна гребаная жвачка.

Я достаю из сумки один пластик и вручаю ему.