Шрифт:
В зале заседаний собрался партийный и хозяйственный актив Танкограда. Нарком сразу же изложил суть вопроса.
— Задача, поставленная перед нами, не имеет себе равных. Танк «КВ» остается в производстве. Но сегодня судьбу фронта, прямо скажем, судьбу Родины во многом решает танк Т-34. История не знает таких примеров, чтобы в течение одного месяца весь завод перестроили на новую машину. Считается, что это технически невозможно. В ЦК партии мне так и сказали: «Да, технически невозможно. Но Родине нужно, и кировцы должны это сделать!..»
Инженеры, конструкторы, технологи, партийные работники, собравшиеся в этом небольшом зале, не были новичками в танкостроении, они уже решили немало смелых технических задач, преодолевали огромные трудности. Но вот сейчас… Каждый понимал: надо совершить чудо, чтобы за месяц решить такую небывалую задачу.
Чувства людей хорошо понимал Патоличев (интуиция у него редкая). Были сомнения, тревоги, опасения. Как это — вдруг, за один месяц все перестроить! Всем своим нутром он почуял волнение, взвинченность некоторой части присутствующих. И тогда секретарь обкома поднялся с места.
— Нам, — сказал он, — отводятся всего лишь часы и дни и для решений и для дела одновременно. Мы просим вас считать это наше совещание для кировцев историческим. Обком партии просит и твердо требует от каждого коммуниста, от каждого работника отдать все для решения этой задачи. Пусть борьба за Т-34 явится самой яркой страницей в жизни Кировского завода! И мы глубоко уверены: все сделаете, такой у нас народ!
Так сказал Патоличев. Его непреклонная убежденность властно увлекала танкостроителей.
Главный конструктор Жозеф Котин сказал коротко, сжато и с большим волнением:
— В армии существует присяга, которую дает боец перед тем, как идти в бой. У нас есть клятва — выполнить программу. Я прошу всех встать. — Все в едином порыве встали. — Это наша клятва.
Решать и делать!
Создавался новый крупный механический цех. На месте бывшего главного конвейера сборки тракторов создавался новый цех сборки средних танков — цех «СБ-34». Реконструировался холодноштамповый. В помощь литейщикам подключился мартеновский цех соседнего завода… Весь завод работал с огромным напряжением сил.
…— Ну как, Бусыгин, пойдешь в «СБ-34», на сборку «тридцатьчетверок»? — Начальник цеха пытливо смотрит на Николая, который и не скрывает своего смущения.
— Как бригадир, так и я.
— Бригадир, бригадир, — посмеивается начальник цеха. — В том-то и весь вопрос: тебя бригадиром сватают. Молодежной бригады. Крылья отросли, Бусыгин, пора и самому летать, не все за спину Василия Ивановича прятаться. Спина у него, правда, широкая.
Бусыгин в раздумье: как же без Демина, да еще на новой машине.
— Смогу ли?
— Пока идет наладка конвейера, подучишься малость, а потом дело пойдет. Тебя Василий Иванович рекомендует. Ну?
— Согласен. А Демин как?
— Он остается на «КВ». Их еще тоже в расход никто не списывает.
Нет, Демин не остался на сборке «КВ». В это время начали создавать в Действующей Армии подвижные ремонтные заводы. Вот на один из таких заводов и направили Василия Ивановича. Но он и туда не попал, а «застрял» в специальной бригаде полевого ремонта. То есть действовал вместе с танкистами, восстанавливал и ремонтировал танки буквально под носом у противника.
«Ах, Василий Иванович, — с досадой размышлял Бусыгин, узнав о «командировке» Демина, — как же так: твое ли место на фронте? Нет, не твое место, а мое».
Но что ж, досада-досадой, а работать надо!
На заводе все кипело: шутка ли, в такой короткий срок установить более тысячи новых станков, переместить семьсот, изготовить несколько тысяч штампов, моделей, приспособлений, инструмента… Совершенно новая ступень производства — от мелкосерийной технологии к технологии массового производства. Сразу — строгий спрос и жесткий контроль. Принято решение партийной организации:
«Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии».
И в этот круговорот попал новый бригадир на сборке Т-34 Николай Бусыгин.
Когда день и когда ночь? Счет времени потерян — из цеха не выходят неделями. Все схватывается на ходу, и ошибки исправляются на ходу. И спят, едят — тоже на ходу.
На несколько минут выскочил Николай из цеха, чтобы вдохнуть свежего воздуха, взглянуть на небо.
Оказывается, долгий летний день подходит к концу. Угомонились воробьи и голуби, только стремительные черные стрижи с визгом носятся чуть выше крыш, словно и отдыхать не собираются.