— Товарищ генерал…

— Мы тот эксперимент повторим. Обязательно. Успеешь на стенку лезть — время терпит. Но не сейчас. Есть дела более срочные. Ты нашу тяжелую самоходку видел?

— Нет, товарищ генерал, в больнице пролежал.

Котин встал, подошел к Бусыгину, по-отцовски обнял его за плечи, внимательно посмотрел в глаза.

— Как самочувствие?

— Здоров.

— Вполне?

— Вполне, товарищ генерал.

— Та-а-ак. Говоришь: вполне. Но это твое «вполне» может годиться для обыкновенного смертного, а не для испытателя. Сам понять должен: для людей твоей профессии физическая выносливость на первом месте…

— Понятно… Все в норме, товарищ генерал.

— Ох, какой ты, — улыбнулся Котин. — Ну, если все в норме… Вот что, — добавил он мягко. — Иди в свой старый цех, в «СБ-2», найди там моего заместителя Троянова Льва Сергеевича и доложи: прибыл, мол, по приказанию генерала Котина. Ясно?

— Ясно. А дальше?

— Дальше — его печаль и забота. Желаю успеха.

Бусыгин пошел в свой «СБ-2», к доброму, милому старшему мастеру Герасимову.

Вот он — цех. Сейчас Николай видит его как бы со стороны и дивится: какой же он огромный. Под его высокие своды свободно входили целые железнодорожные составы с бронекорпусами и башнями. Мощные мостовые краны перетаскивали многотонные остовы будущих танков, моторы, орудия. А вдоль стен уже стояли корпуса будущих «КВ».

Как все это знакомо, волнующе знакомо. Кажется, время шагнуло почти на целый год не вперед, а назад.

Где же Троянов?

Льва Сергеевича Троянова он видел несколько раз — и в цехе, и на танкодроме. А увидевши один-единственный раз — не забудешь. Стройный, быстрый, он, кажется, и-сидеть-то не умел: все ходил, энергично размахивал руками, все с кем-нибудь спорил. В свои тридцать с небольшим лет Троянов считался среди конструкторов «стариком». А любили его за техническую смелость, талант и неуемный темперамент. Был он и великолепным водителем машин, и страстным охотником.

Обо всем этом Бусыгин был наслышан.

Он увидел Троянова издалека. Конструктор одет по-походному — комбинезон, танкошлем, словно собирался в дальний рейс. А рядом с ним стоял человек в штатском: сорочка удивительной белизны, галстук модный, в зубах маленькая японская трубка.

Троянов наседал на штатского…

Бусыгин подошел.

— Товарищ Троянов, меня прислал к вам генерал Котин… На самоходку.

Николай встретил быстрый взгляд Троянова — в нем светился азартный огонек. Конструктор очень долго, как показалось Николаю, оглядывал его. Всего. С ног до головы. И от этого Николай почувствовал себя неудобно.

— Водить «КВ» умеешь?

— Умею.

— Отлично водить умеешь?

Бусыгин промолчал. Бахвальство, как и многословие, считались у испытателей предосудительными. Троянов подождал ответа и, не дождавшись, удовлетворенно улыбнулся.

— Ясно. А ну, орел, глянь на эту тележку. Эта тележка — особая, — сказал Троянов, — к ней привыкнуть надо.

— Я несколько лет собирал «КВ».

— Да? Вот это хорошо. А как зовут? Николай Бусыгин? Ах, Бусыгин… Это ты со стенки грохнулся?

— Я.

— За одного битого двух небитых дают. Вот что, Бусыгин, сейчас мы с тобой по самоходке полазаем, разберемся, что к чему. А уж потом…

Николай ощутил веселую дрожь: это всегда было верным предвестником интересной, увлекательной работы.

…Бусыгин, имея некоторый опыт сборщика и испытателя танков, решительно полез в самоходку. И от неожиданности присел.

— Что, незнакомая тележка? — усмехнулся Троянов. — Ничего, познакомитесь.

Да-а-а, не ожидал Бусыгин того, что увидел. Башня стоит намертво, нет вращающего устройства, не нужны погоны и шарики, на которых вращается башня. Николай быстро сообразил, что сборка упрощается. Ну, а вождение?

Целых четыре часа они почти не вылезали из самоходки, и Бусыгин узнал от конструктора почти все, что можно узнать о боевых и тактико-технических особенностях машины.

На следующий день самоходку вывели на танкодром, и с утра до позднего вечера конструктор и механик-водитель почти не вылезали из машины. Чуть-чуть расправят плечи, дадут ногам отдохнуть, пожуют что-нибудь — и в самоходку. Бусыгин пришел домой предельно усталый, хотелось упасть прямо на кровать и уснуть. Он словно задубел.

Опять пошли дожди. Они преследовали и на марше по раскисшим проселкам, и на глинистых, сползающих высотках, где проходили испытания, и на мелких мутных речушках. Иногда Троянов говорил Бусыгину: «Дай-ка мне». Садился на место механика-водителя. Вел он машину азартно, иногда просто бешено, порой казалось, что самоходка вот-вот опрокинется или утонет. Но у этого человека было удивительное чутье, машину он чувствовал, словно живое существо, и обращался с нею, как с живым существом.

…Построен новый танк — ИС-1. Бусыгина вызывает начальник цеха.