– Девочка, ты задаешь слишком много вопросов, - оборвал ее Маэглин.
– Если хочешь жить, тем более жить долго и счастливо, заткнись и не проявляй излишнего любопытства, и выберешься из той передряги, в которую влипла, без особых потерь - шрам на руке останется, но не более того. Родным соврешь, что на сучок в лесу напоролась. И вообще, после возвращения домой советую тебе забыть все, что ты тут видела, и языком зря не трепать, а то тебя и в Гондоре быстренько найдут и отправят на встречу с королем и боевыми товарищами, будешь им на том свете про свои мордорские приключения рассказывать. Я с тобой по-хорошему разговариваю и предлагаю тебе жизнь и свободу в обмен на отсутствие лишнего интереса к нашим делам и молчание. Как видишь, я добрый. Надеюсь на наличие у тебя в голове хоть каких-то мозгов. Все понятно? Если я говорю, что Тхай моя племянница, тебе лучше поверить мне на слово, а не искать объяснения.

– Простите, - Исильмэ сочла за лучшее замолчать. Тхайрэт тем временем нашла в ящике пару склянок с какими-то зельями и свернутые в клубок полосы чистой ткани.

– Так, дядюшка, отвернись на время, а ты - давай-ка, снимай с себя все, штаны, разумеется, можешь оставить, только потом я тебе все равно чистое платье дам, надеюсь, мое подойдет.

– Он может не отворачиваться, - неловко ответила Исильмэ.
– Мне нужно было скрывать, что я не мужчина, поэтому ничего запретного он там не увидит.

– Скажи уж прямо - грудь себе повязками замотала, чтобы скрыть, что ты девка, - расхохотался Маэглин.
– А еще мне очень интересен один вопрос, касающийся баб в армии. Не в мордорской, конечно, у нас женщины открыто в ней служат - я, правда, против, но вот Саурон как раз нет, а он всегда прав. Я про те случаи, когда девушка в армии пытается сделать вид, что она на самом деле парень. Как она выкручивается, когда у нее всякие дела женские и к тому же ей надо в кустики по маленькой необходимости?

Тхайрэт тоже засмеялась. Исильмэ, которая тем временем, кривясь от боли, одной рукой пыталась стянуть с себя котту, смутилась - в другое время она бы влепила не в меру любопытному эльфу пощечину за такие похабные вопросы, но сейчас обстановка к этому не располагала, к тому же девушка уже поняла, что загадочного Ломиона лучше не злить. Тот же, посмотрев на ее неуклюжую возню с одеждой, понимающе улыбнулся и все же помог снять котту и кольчугу - правда, Исильмэ при этом с трудом сдержалась, чтобы не закричать, но все же, сцепив зубы, перетерпела - ей не очень-то хотелось, чтоб слуги Ангмарца заподозрили неладное и заявились сюда.

– Слушайте, а если вы там траву и дорожку кровью закапали?
– осенило Тхайрэт, которая тем временем взяла ножницы и принялась осторожно разрезать на девушке подкольчужник и рубашку.
– Если кто увидит и что-нибудь заподозрит? Тот же Нендил, ты ж его знаешь!

– Если вдруг что - прячем Исильмэ в подвале или кладовой, а я себе руку порежу и скажу, что кровь моя, споткнулся да на камень ладонью напоролся, - с уверенностью произнес Маэглин.
– Однако я не думаю, что тут нам что-нибудь такое грозит, гундабадский ушастый придурок наверняка празднует победу в обнимку с бутылкой коньяка, Аргор, как всегда, в печали, а остальным все пофиг. Только вот вещественные доказательства спрятать не помешает, - он указал на валявшуюся на полу скомканную котту.
– Можно даже сжечь или закопать, и кровь не забудьте все-таки оттереть с пола. Мне еще Нендила тут не хватало, глаза б мои его не видели, неужели на мою бедную головушку опять свалилось это злобное чудовище?

6

Закончив с одеждой, Тхайрэт открыла один из своих пузырьков и стала промывать Исильмэ рану приятно пахнущим темно-зеленым снадобьем. Девушка тихо всхлипнула, кусая губы - несмотря на всю аккуратность целительницы, ощущения были далеко не из приятных.

– Кстати, мне вот тоже интересно - а зачем ты все-таки парнем переоделась и в армии служить решила?
– попытался отвлечь ее комендант.
– Легенд красивых начиталась-наслушалась, и тебе взбрело в голову, что быть воином - это очень здорово? Нет, что б там Саурон ни говорил, а Мелькор все-таки был прав, что девкам на войне не место. Женщине подобает держать в руках веретено и иголку, а не меч, и рожать детей, а не рубить кого-то на куски.

По лицу Исильмэ потекли слезы, но не от боли, хотя Тхайрэт к тому времени взялась за вторую склянку. Она чувствовала жгучую обиду... хотя чего, собственно, она ждала? Того, что вражьи прислужники будут вникать в ее тайны? Да и есть ли смысл им что-то рассказывать? Можно только хуже сделать, еще и в своих целях все это используют.

– Ты чего?
– сверкнул темными глазами Маэглин.
– Тхайрэт, ты там осторожней, все-таки не с деревянной куклой дело имеешь, а с живым человеком.

– Это не из-за нее. Вы все равно ничего не поймете. Я не хочу об этом говорить.

– Ты уже который раз это повторяешь?
– тяжело вздохнул комендант.
– Может, все же объяснишь, как и почему тут оказалась?

Маэглин вытащил из резной деревянной вазы на столе сухую травинку и принялся ее грызть.

– Слушай, Исильмэ, ты тут не говори загадками. Что там такого у тебя, что мы прямо так уж понять не сможем? Чай, не слабоумные.