Завтрак был съеден, причём подчистую.

Пришлось лезть в схрон за мочёными яблоками - угощение, которым любили лакомиться все мои родственники, и я не исключение. Немного утолив голод, я приступила к готовке. Сырые овощи были уже приготовлены матушкой, а сладкие плоды принесут братья, как будут идти с учёбы на обед.

Настроение было отличным, я даже не заметила, как стала что-то напевать себе под нос.

– Вижу, ты уже смирилась с замужеством, - нарушил мой покой отец.

– Батюшка, здравствуй!
– приветствовала я его.

– Доброго здоровья, Вьюшка, - ответствовал родитель. Так называл меня только он, когда мы были одни. Мама - Вьюночка, братья - Вьюнка, а возлюбленный - просто Вью.

– Но бои ведь всё равно будут.

– Да, победитель получит тебя. И драться будет не только Зорк. Ещё изъявили желание сразиться Орлиное Перо и Мрак.

Я побледнела. Вот двух последних мне только и не хватает. У Мрака были настолько тёмные глаза, что почти чёрные. Вёл он себя тоже вызывающе. Он был сильным воином и уже многого добился. Но как взгляну на него, так страх берёт. С чего это он мною заинтересовался? Или просто попросили его, дабы не выпускать меня из родного селения? Только зачем? Ну не я уйду, так другая. Не понимаю.

– Батюшка, но так ведь не честно. Даже два поединка много для Оседлавшего Ветер.

– А что ты предлагаешь? Сразиться Парами? Хотя, хорошая мысль. Пожалуй, так и надо. Второй поединок будет между победителями.

Ох, вряд ли жених выйдет на последнюю схватку. А если ему вдруг удастся одолеть Орлиное Перо, то против Мрака. Опять меня в угол загоняют.

– Батюшка, что же делать?
– схватилась я за голову.

– Положись на волю Всевышнего да верь в своего жениха, - дал разумный совет отец.

– Когда поединок?

– После обеда.

– Оседлавший Ветер готовиться к поединку не будет?

– Сказал, что некогда. Встал с первыми лучами солнца и мастерит. Снесла бы ему чего поесть, ведь не завтракал даже.

Ох, даже так. А кто ж тогда всё съел?

Я достала орехи из схрону и, проверив печь, направилась к жениху. Осмотрела пташку снаружи да внутрь полезла.

– Позавтракаешь?
– спросила его.

Но он не ответил. Что-то сбивал, потом вырезать принялся. А я так и стояла, наблюдая за ним в труде. Сосредоточенный такой.

– Ветер!
– позвала ещё раз.
– Покушай.

Он замер, обернулся.

– Вьюнка?
– удивлённо спросил он, будто моё появление здесь является чем-то необыкновенным.

– Доброго утра! Позавтракаешь?
– решила повторить, потому как сомневалась, что меня слышали.

– Некогда. Я хочу испытать пташку до поединка.

– Зачем?

– Хочу тебя прокатить.

– Но...
– попыталась возразить, что разве не подождёт окончания боя?

– Никаких "но", если победит другой, тебе не позволят полетать со мною.

– Зачем, Ветер?
– не понимала я.

– Чтобы ты верила в меня.

Ох, Ветер! В груди защемило. Хочет очаровать меня, чтобы я радела только за него.

Решив не надоедать, я отправилась стряпать обед.

Закончив со всеми приготовлениями, накрыла на стол и только хотела присесть, чтоб заняться свободное времечко шитьём, как почувствовала чей-то взор.

Страха не было, наверное, змейка внушала спокойствие. В дверях стоял Ветер.

– Закончил?
– спросила, зашивая дырку.

– Да. Уже и опробовал. Всё хорошо. Идём.

– Обед уже готов, осталось немного потомиться ему, - я спрятала под швы ниточку и обрезала её.

– Вот и хорошо. Идём.

Я убрала шитьё, переложив зашитые отцовские портки в сундук с чистым бельём.

– Мне во что-то переодеться?
– уточнила у жениха, пока не ушли.

– Нет, не нужно, - ответил он. Выглядел довольным. Прямо светился от счастья.

Я взяла несколько пирожков, только из печи, с собою. Вручила жениху три и сама съела один. Отказываться не стал. Тут же засунул в рот.

Пташка представляла собою ласточку с узкими крыльями, внутри тельца которой была пустота с подобием седушек.

Нам полагалось туда сесть. Мест было всего шесть парных.

Мы заняли два передних. Жених привязал меня длинным полотенцем, а потом и себя.

– Готова?

– К чему?

– К полёту.

– А можно как-то подготовиться?

– Ладно, считаем, что готова.

Птаха двинулась с места, вдруг сверху появилось подобие половинки мыльного пузыря, накрывшее нас единым колпаком.