Снайпер же находился в крайне угнетенном состоянии, понимая, что скоро прольется очень много дурной крови, осознавая, что скоро смерть набьет свой резиновый желудок под завязку. И всё это благодаря его стараниям.

Дымка неустанно подбадривала своего друга, оказывала ему моральную поддержку, ощущая его подавленность. Она мастерски убеждала Снайпера, что он действовал в состояние крайней необходимости, под воздействием непреклонных факторов, в плену форс-мажорных обстоятельств, исключающих наличие вины в его действиях.

Девушка аргументировала тем, что если бы он не выполнил задание Чижа, их группа навсегда бы утратила шанс сплотить Гетто, что, в свою очередь, делало невозможным организацию восстания, а значит и спасение всего человечества. Дымка уверяла Снайпера, что если б даже он отказался осуществить коварный план главаря Изгоев, завтра кто-то из подхалимов Чижа сделал бы это вместо него.

– Раз у Чижа уже имелся такой замысел, то, рано или поздно, он бы осуществил его ... С твоей помощью или нет, Снайпер, - подбадривала Дымка.
– В итоге результат был бы аналогичным, - её голос, казалось, был пропитан убедительностью и сочувствием.
– Но при этом, возможность объединения Гетто мы потеряли б навсегда. Так что, и не думай терзать себя! Понял?!

Но ни один из доводов Дымки до конца не снимал со Снайпера шипастую тяжеленую мантию ответственности. Как и ни один из дискусов девушки не мог оттереть запятнанную до черноты совесть парня. Единственным анестетиком против угнетающей боли была мысль о том, что иного выбора у него просто не было. Хотя это было тем ещё обезболивающим.

– А вот и наши голубчики пожаловали, - злорадно прошептал Чиж, пристально вглядываясь куда-то вдаль.

Слова главного изгоя вырвали Снайпера из плена мучительных раздумий, где он варился в огромном кипящем казане, медленно переваривая самого себя в жиже едких мыслей. Только теперь он услышал, шум хорового пения, доносившийся откуда-то снизу.

Снайпер подошел к краю крыши и перед его взорам предстала шикарная альтависта. По запутанным линиям узких улочек, стремительно приближаясь к центральной площади Гетто, шла разношерстная оживленная толпа. Это была армия Пижонов. С крыши войско Красавчика Сэма напоминала колонию муравьев, одетых в разноцветные рубашки.

Снайпер перебрался на противоположную сторону крыши к остальным членам отряда и увидел, что с другого края, на широченную площадь Гетто выходит не менее многочисленная орда. Это была банда Тихонь, пафосно одетая в черные смокинги и белые рубашки.

Банды бесстрашно шли лоб в лоб. Когда между Пижонами и Тихонями оставалось не более десятка метров, движение внезапно прекратилось. Как по команде, все собравшиеся на площади резко замолчали. Над центром трущоб застыла пугающая тишина.

– Целимся, но не стреляем!
– Предупредил всех Чиж.
– Стрелять только по моей команде.

Отряд Изгоев синхронно присел на одно колено у края крыши и с помощью оптического прицела стал далее следить за происходящим. Снайпер последовал общему примеру.

Двое главарей вышли из своих рядов вперед на несколько шагов.

– Сэм, - раздался громоподобный голос Туза, - если ты станешь сейчас на колени и попросишь меня прощения, возможно... я не стану убивать тебя и твоих прирученных пестрых макак!
– По рядам банды Тихонь пробежала волна глумливого смеха.

В ответ Красавчик Сэм злобным тоном выкрикнул:

– Надеюсь, ты зарезервировал для себе лучшее место в аду... А то, боюсь, если ты этого не сделал, через минуту все свободные места будут заняты твоими тупоголовыми быками.

Выскользнувши из рукава, в руках Туза, неожиданно, появился небольшой топорик с блестящим острием.

– Боюсь мне придется слегка укротить твой длинный ядовитый язычок... А то в последнее время ты стал слишком много болтать без спроса!

– Спешу тебя огорчить: тебе это не удастся сделать!
– Из-за пояса Сэм достал короткий клинок.
– Ведь через несколько секунд я вырежу тебе сердце и растопчу этот протухший кусок мяса.

Двое главарей с отчаянными воплями бросились один на одного. За ними друг на друга кинулись их банды.

* * *

Через несколько мгновений центральную площадь Гетто заполнил шум бойни: скрежет и лязг металла, приглушенные выстрелы, крики, стоны, предсмертные вопли. Брусчатку площади оросила алая кровь. Началась натуральная поножовщина.

– Вот, видишь! А ты боялся, что ничего не получится!
– Довольным голосом молвил Чиж, обращаясь к Снайперу.

Посмотрев на бойню без помощи увеличительного прицела своей винтовки, Чиж громко скомандовал: - Пока никому не стрелять! Подождем, пока эти безмозглые бараны поубивают друг друга, а тогда добьем оставшихся.