Палец нежно оглаживает гашетку. НАР стартует из-под правого пилона, стремительно преодолевает расстояние до ящиков — а потом гремит мощный взрыв. Стоит ли говорить, что от позиции орудия не осталось ровным счётом ничего? Ну, вот мы и продолжали в том же духе — находили и уничтожали все орудия правосеков. И именно уничтожали — никто не ставил задач брать их живыми — эта организация была объявлена вне закона по всему миру, а значит, мы имели полное право уничтожить их, как бешеных собак.

Естественно, справились мы с ними без проблем. Так как никто больше не поставлял им оружие, снаряжение, разведданные и всё прочее — мы били их, как в тире. Основные проблемы были возможны при атаке на Киев — где теперь находилась штаб-квартира «Правого Сектора». Там же были и гомодепутат Ляшко, и Ярош, который был главнюком всех правосеков, и подонок Турчинов… Словом, целей было много. И получить должны были все. И никто не ушёл бы.

Первая фаза операции была завершена. Всё, что было у правосеков дальнобойного и стреляющего — превратилось в металлолом, который теперь усеивал подходы к ДНР и ЛНР. Там же лежали и трупы, которые в недалёком прошлом просто-таки мечтали об убийствах и грабежах мирных жителей Донбасса. На какое-то время наступило затишье. Бандиты думали, что мы пока не готовы атаковать город. Они вовсю занялись его укреплением. Строили баррикады, ставили противотанковые заграждения, готовили средства ПТО… А мы просто подняли в воздух сначала «Буран», вывели его на геостационарную орбиту, так, чтобы он находился над Киевом — и сбросили на город экспериментальных дронов с первыми двигателями на антигравитационной тяге. Мощность у них была совершенно никакая, но, тем не менее, обеспечить положительную «летучесть» дрону размером с комара или муху — это они могли без проблем. И теперь, пока главнюки бандитов готовили город к отражению нашей атаки (которую мы даже не планировали), жили своей обычной бандитской жизнью, мы просто собирали о них всю инфорацию. Все их привычки, увлечения, места, явки, пароли и всё остальное, что должно было помочь их ликвидировать…

И вот поздним вечером я, лейтенант Выборнов со своими десантниками и второй лейтенант Симмонс со своими морпехами облачились в первые десантные скафандры, предназначенные пока лишь для десантирования с высот до двадцати километров. Оружие пока что было обыкновенным — АК-12 и XM8. Но автоматы мы брали лишь на самый крайний случай. Так как все цели были уже разведаны, то и выбрасываться мы должны были строго по указанным координатам. И бить врагов без шума и стрельбы…

Носитель был готов. Мы погрузились в огромное нутро самолёта — и он начал свой полёт в сторону Киева. Во время полёта мы разбирали цели. Мне достались Ляшко и Турчинов. Ну что же — одни из самых неприятных личностей. Мир только чище станет, если их убрать. Ляшко сейчас находился в гостях у одного из своих любовников — хоть он и громко вопил о своей «нормальности», но нормальным он точно не был. Зато очень громко орал о том, что русские плохие и призывал к ненависти к русским. Вот и получи, фашист, гранату.

Когда пилоты вывели самолёт на цель, они снизили скорость и раскрыли кормовую аппарель для сброса десанта. Мы загерметизировали наши скафандры и выбросились в ночь. Прыжок был затяжным. Я блокировал автооткрытие парашюта до высоты в 200 метров, которых мне должно было хватить для того, чтобы погасить скорость падения и долететь прямо до дома, в котором сейчас находился господин Ляшко и его любовник.

Сложившись в воздухе так, чтобы не просто падать, а лететь при этом в нужном мне направлении, я летел к отелю «Днепр», в котором и тусовались сейчас «заднеприводные голубки». Альтиметр, показания которого выводились на лицевой щиток моего шлема, неумолимо отсчитывал метры высоты, а навигационная система — расстояние до цели. Вот и отметка «200». Я раскрываю парашют. Хлопок, я плыву по воздуху к цели. Ещё несколько минут — и я стою своими бронированными ботинками на крыше отеля. Теперь взломать дверь — легко и просто. И наплевать, что она стальная — перчатки скафандра отлично делают своё дело — и я иду на нужный мне этаж. Хорошо, что на полах постелены толстые ковры — иначе мои ботинки громыхали бы очень громко. А так — меня почти не слышно.

Спустившись на три этажа, я оказался перед нужной мне дверью. Разумеется, заперто. Разумеется, дверь толстая и прочная. И разумеется, совершенно бесполезная против меня. Лёгкое нажатие плечом — и я буквально вламываюсь в номер. Номер двухкомнатный, я пробегаю сразу в спальню. Большая кровать, на кровати два человека, оба «мужчины», если их можно так называть. В глазах — ужас и полное непонимание происходящего. Ну что же, тем лучше и проще мне работать. Правая вырывает из ножен десантный тесак, и прямо из этого положения я швыряю его в Ляшко. Тесак — хороший, тяжёлый и прочный. Разумеется, я точно попадаю лезвием ему в горло. Депутат, обливаясь кровью, оседает в кровати. Я выдираю тесак из его горла, обратным движением вспарывая горло и его любовничку. Вытерев нож о простыни, я вернул его в ножны и выскочил из окна. Падать с третьего этажа здания — не очень полезно для здоровья. Но двигатель, установленный у меня за спиной, срабатывает, как положено. Я плавно опускаюсь на асфальт — и начинаю движение к следующей точке…

Турчинов жил не так уж и далеко. Разумеется, у такого важного лица была и охрана, и всё, что положено. Его особняк представлял собой практически неприступную крепость. Высокий забор, верх которого был просто усыпан датчиками движения и прочими милыми игрушками (я не говорю про опутавшую весь забор «Егозу» и острые прутья). Лужайка, по которой можно было перемещаться только по специальным дорожкам, сам дом — на крыше я заметил несколько расчётов крупнокалиберных пулемётов. Охранники то и дело ходили по дорожкам, готовые всадить поток свинца из своих автоматов во всё, что им показалось бы подозрительным. В общем, особняк впечатлял. На первый взгляд.

Двигатель позволил мне вскочить на забор. «Егоза» и заострённые прутья для скафандра не представляли большой проблемы. Датчики движения и прочего были рассчитаны на живое существо, имеющее определённую температуру, дышащее и имеющее сердцебиение. Так как на мне был загерметизированный боевой скафандр, всего вышеперечисленного у меня просто не было. Так что сигнализация не сработала.

Я посидел на заборе, осматриваясь. Так, пулемётчики на крыше меня не видят — пока, так что наглеть не следует. Сейчас вон тот патруль пройдёт мимо — и можно будет выдвигаться. Так, три-два-один-пошёл!

Двигатель позволил мне почти изящно перелететь через всю лужайку и приземлиться на козырёк над крыльцом. Так как козырёк был чисто декоративным, он жалобно хрустнул под моим немалым весом. Но это было не критично — я уже лез по внешней стене дома, пользуясь прочностью скафандра. В прыжке я выскочил на крышу, одновременно метая тесак в одного из пулемётчиков. Пока он падал с раскроенным черепом, я в прыжке дотянулся до второго и просто разбил кулаком ему кадык. Удар, нанесённый перчаткой боевого скафандра, обычно убивает на месте. Этот случай исключением не был.