сторону цветочницы.

Она стояла в стороне, прижавшись к одной из стен, и со

слезами на глазах наблюдала за отчаянными воплями

родственников

и

осуждающими

взглядами

недоброжелательных соседей. Клер всегда была для них

изгоем. С самого первого дня, когда сбежала из родного

дома; когда спряталась среди цветочных горшков от

назиданий отца; когда стали поговаривать, что она остается

у мистера Бишепа по ночам.

Конечно же, это была ложь. Но слухи имеют ужасно

неприятную особенность со временем обретать

правдивость. И если ты не искоренил их в момент зачатия,

считай - пропало. Пару недель и никто уже не вспомнит, что

это обычная сплетня. И глазом не поведут: все воспримут

за чистую монету.

Проходившая мимо товарка зло плюнула прямо под ноги

девушке, не забыв озвучить очередное злое пожелание. За

сегодняшний день оно стало далеко не первым для Клер.

Сотни ледяных, изучающих, ненавидящих, презирающих

взоров были красноречивее любых сказанных слов. Они

все, абсолютно все ненавидели ее. И у каждого на то была

своя причина.

Случайная смерть добряка Бишепа всколыхнула не просто

весь город, а всю округу, включая прибрежные деревеньки

и поселки. Горожане лишь догадывались, от чего умер

цветочник, полагаясь исключительно на мнение его

родственников и знакомых: во всем виновата Клер Джейсон

и точка! Именно с ее легкой руки мистер Бишеп стал

чахнуть, словно его любимые цветки роз и, в конце концов,

увял, так и не дождавшись праздника Лакрея4.

Среди толпы девушка нашла глазами доктора Дайтли. Тот

как всегда выглядел безупречно - излишне ухожен, губы

4 Праздник Лакрея – отмечается в Прентвиле каждый год 30 июня, когда в горах Жут возле крутого мыса

расцветают удивительной красоты четырехлистные цветы, ярко-лилового цвета

подведены алой помадой, на правой щеке огромная мушка.

Складывалось впечатление, что он пришел не на похороны,

а на праздник, - и вскоре, когда процессия с покойным

исчезнет за поворотом, доктор пустится в пляс.

Заметив Клер, мистер Дайтли поклонился, придерживая

изящную шляпу с пером, и продемонстрировал свою

идеальную улыбку, показывая, что рад утренней встрече и,

конечно же, сожалеет о случившемся.

Безусловно, это был лишь фарс. Девушка знала: доктору

наплевать на покойного Бишепа, на его помощницу и

вообще на всех вокруг. Главное, что он успел получить

гонорар до того, как пациент соизволил отдать душу

Всевышнему.

Следующим, кого Клер смогла разглядеть в толпе, был

пастырь - Терси ли Джейкоба. Он служил в приходе святого

Якоба Нилского, и частенько, сразу после воскресной

мессы, выслушивал девушку, которой необходимо было

излить душу, поделившись своими бесчисленными

заботами.

– Достопочтенный Терси, - слегка склонив голову,

поприветствовала священника Клер. В ответ тот грустно

улыбнулся:

– Представляю как вам сейчас тяжело, дитя…

– Видимо, вы единственный из присутствующих, кто это

понимает, - грустно вздохнула девушка.

– Не сомневаюсь, что так оно и есть.

Тем временем прощальная процессия готовилась

отправиться в последний путь. Тело мистера Бишепа уже

погрузили на повозку, предворительно лишив покойного

серого савана. Перед тем как отойти в царство вечного

мрака, он должен был насладиться прекрасным

безоблачным небом. Так гласили древние морские

традиции.

Сняв с глаз повязку, распорядитель похорон вздрогнул и

испуганно попятился. Но в следующий миг взял себя в руки

и, осенив несчастного спасительным знаком, отправился к

вознице. В толпе послышался надрывный рев, переросший в

истерику.

Клер стало не по себе.

– Жуткое зрелище. На моей памяти еще такого не бывало…

– осторожно начал Терси.