– Я вас люблю, - сказала Гермиона, а Снейп распахнул глаза.

В его голове с огромной скоростью пронеслись самые разные мысли. С его губ чуть не сорвалось ответное признание, как он вдруг понял кое-что. Она всего лишь девятнадцатилетняя девочка. Откуда ей знать, что значит любовь. Ей просто интересно, как это - нарушать все правила и быть со своим учителем. Возможно, это была её тайная фантазия, а кого из учителей ей выбрать? Не Флитвика ведь. Да, тогда всё становится на свои места.

– Мисс Грейнджер, - Снейп отвернулся от Гермионы и подошел к окну у противоположной стены, - Такими словами не бросаются. Эти три слова произносятся, только когда человек действительно испытывает сильные чувства к другому человеку. А чтобы убедиться в этих чувствах, нескольких минут не достаточно.

– Я вас люблю, - повторила Гермиона, сделав шаг к нему.

– Мисс Грейнджер, - Северус поджал губы, теряя терпение, - я действительно все эти месяцы позволял вам слишком много, и, возможно, по моей вине, - он повернулся, - вам начало казаться, будто вы испытываете ко мне какие-то чувства. Но…

Северус не договорил, потому что разъяренная Гермиона молниеносно подлетела к нему и толкнула в грудь. Снейп едва ли сдвинулся с места, хоть девушка приложила все свои усилия в этот толчок.

– Как вы смеете?!
– вскричала она, - Как вы можете так говорить?! Я только что сказала вам, что люблю вас, а вы читаете мне нотации!

– Вы сами не знаете, что чувствуете.

– Если вы думаете, что я одна из всех этих идиоток, что бегают за вами и посылают вам вслед влюбленные взгляды только из-за вашей истории, и потому что вы герой войны, то вы ошибаетесь!

– Мисс Грейнджер, - Снейп подошел ближе к девушке, - Да, вы правы, я не считаю, что вы такая же как все, но прошу вас, будьте честны хотя бы с собой.

– Я была честна с собой столько лет, - проговорила она, - Сегодня я решила быть честной с вами, но, видимо, это была самая большая ошибка.

Северус только усмехнулся. Как же объяснить ей, что такое любовь.

– Хотите что-то ещё мне сказать на счет моего возраста, да?
– спросила Гермиона, - Может быть на счет того, что я не могу знать, что такое любовь? А может, что это вовсе обыкновенный интерес к запретному? Так вот что я вам скажу. Я думала вы смелее. Вы не верите мне. Вам не хватает смелости поверить, что кто-то может любить вас так же, как вы любили… то есть любите Лили Поттер.

– Мисс Грейнджер!
– воскликнул Северус, но Гермиона не дала ему договорить.

– Вы всё задавались вопросом, почему так случилось тогда, в Визжащей хижине, из-за чего я… вы видели всё сами. Хотите знать, из-за чего? Из-за вас. Я любила вас, когда все ненавидели. И когда я видела, как вы умираете, мне было плевать, услышит ли нас Волдеморт через мгновение. Я мечтала уйти вслед за вами. Но это больше не важно. Это не имеет никакого значения, и вам совершенно все равно. Вам плевать.

Гермиона развернулась и, даже не схватив свою сумку, лежащую на столике, направилась к выходу из его дома. Она громко хлопнула дверью, а Северус понял: она больше не придет. И в его голове всё прояснилось. Вот почему она впала в такую ужасную истерику, вот почему истерзала мёртвого Волдеморта заклятиями, вот почему разрыдалась, когда увидела его, живого, в директорском кабинете. Как же он не знал, как он не догадался? Но как? Как такая красавица и умница может влюбиться в него? Это была не жалость и восхищение, потому что историю Северуса они узнали уже после того, что было в Визжащей хижине. Но когда? Как давно? Всё становилось на свои места. Но теперь она ушла. И больше не будет приходить. Северус посмотрел было туда, где в Хогвартсе была бы дверь, выходящая из его гостиной к коридору подземелий. Но её не было. Господи, он забыл, что они находились в его собственном доме. Но куда она ушла? На улицу? Там же снег! Холодно! Температура минус двадцать по Цельсию! Немедленно найти её.

Северус даже не накинул мантию. Он пулей вылетел из дома и начал вглядываться в темноту. Сугробы везде, и асфальт. Бежать далеко не пришлось. Прямо на заснеженной дороге Гермиона Грейнджер лежала и рыдала. Ноги были полностью в снегу, наверняка уже успела замёрзнуть, но даже не пыталась трансгрессировать отсюда. Сердце Северуса сжалось. Он не должен был отпускать её. Должен был верить. Она не замечала его, захлёбываясь собственными слезами. Северус больше не мог на это смотреть. Он наклонился и поднял её на руки прежде, чем она могла сообразить, что происходит.

– Нет! Нет! Отпустите, оставьте меня, хватит, не могу больше!
– рыдала Гермиона, брыкаясь в руках Снейпа, совершенно безуспешно.

– Прекратите дёргаться. Словно Гойл, которому в штаны заполз хорёк-Малфой, - пробурчал Снейп, силой сдерживая Гермиону, которая будто не слышала его, и как заведенная повторяла:

– Отпустите! Отпустите!

Пока он нёс её до своего дома, Северус отряхивал её от снега, успевшего прилипнуть к джинсам, кедам и рукавам рубашки. Он слышал, как её зубы стучат не то от холода, не то от рыданий. Либо от всего сразу.