Через минуту он почувствовал, что дыхание Гермионы восстановилось, а сердце перестало так вырываться из груди.

Гермиона подняла голову с его плеча и села прямо. Чуть подвигалась, ощущая в себе член. Уже не больно. Просто неприятно. Но тугой комок снова потянул низ живота. И это чувство невыносимо быстро росло.

– А что делать дальше?
– прошептала она, и если бы горел свет, Северус увидел бы, как она снова покраснела.

– Что хочешь, - нежно ответил он, поглаживая её руки и плечи, продвигаясь пальцами к спине, - Мы не на уроке, Гермиона.

Гермиона вздрогнула.

Он впервые назвал её по имени. Она молниеносно убрала руки с его плеч и положила на щеки, приблизившись к его лицу максимально близко.

– Скажите ещё раз, - прошептала она.

– Что сказать?
– выдохнул Северус, ругая себя за то, что сказал и вообще сделал всё это с ней.

– То, что вы сказали сейчас. Повторите.

Он лишь вдохнул, но не сказал, закрыв рот.

– Скажите ещё раз!
– громче повторила она.

Северус лишь только выдохнул и произнёс:

– Ты можешь делать, что тебе хочется. Мы не на уроке. Гермиона.

Её лицо засияло улыбкой. Глаза уже привыкли к темноте, и Северус мог это увидеть. Его сердце забилось чаще от того, что он доставил ей такую маленькую радость. Она наклонилась и поцеловала его губы тягучим поцелуем. А затем сказала:

– Научите меня. Я хочу, чтобы вы меня научили.

Северус на секунду замер.

– Прошу вас, научите меня.

Он впился в её губы страстным поцелуем, а затем рывком перевернул её на спину под аккомпанемент её протяжного стона. Она тут же обхватила его бедра ногами.

– Скажи мне, что тебе нравится?
– спросил он, одновременно вынув свой член из неё и засунув его обратно.

Гермиона вскрикнула и зажмурилась. Затем он сделал это снова. И ещё несколько раз. Гермиона перестала жмуриться. Она почувствовала что-то новое. Ей нравилось. Он уже раз восемь вышел и зашёл, с каждым разом чуть ускоряясь.

– Скажи!
– потребовал он, войдя в неё на всю длину.

– Вот так мне нравится!
– одновременно со стоном протянула она, выгибаясь ему навстречу и откинув голову назад.

Северус с наслаждением наклонился и поцеловал её шею. Какая нежная и сладкая кожа. Он входил и выходил всё быстрее и быстрее и продолжал целовать её шею. Одной рукой он опирался о кровать, а второй помогал Гермионе двигаться себе навстречу, поддерживая её под попу. Гермиона в свою очередь стонала и кричала, пытаясь найти что-то, что можно сжать в руках. Наконец она впилась аккуратными ногтями в спину Северуса, не найдя лучшего места.

– И вот так мне нравится, - между стонами шептала она.

– А вот так?
– он ещё сильнее ускорился и нежно прикусил её кожу возле ключицы, тут же зализывая рану.

– О да!
– крикнула она.

– А так?
– он опустился ниже и начал целовать её грудь, медленно подбираясь к соску.

– Да! Да! Да!
– кричала Гермиона, выгибаюсь ему навстречу, - А вам нравится?

Если бы он не был так занят, он бы рассмеялся в голос от такого идиотского вопроса.

– Гермиона, я говорил тебе, - задыхаясь проговорил он, - никаких глупых вопросов.

– Я должна была спросить, - ответила она и притянула его лицо к себе, чтобы поцеловать, - Северус.

Он замер, как раз выйдя из неё. Гермиона тут же почувствовала, будто потеряла что-то, идеально её дополнявшее, и расстроено захныкала. Северус приподнялся, выпрямляясь. Руки Гермионы соскользнули с его спины, а она снова отчаянно начала искать что-то, за что можно ухватиться. В итоге вцепилась в его предплечья.

– Что ты сказала?
– спросил он, касаясь её головкой члена, заставляя вздрагивать.

– Я сказала ваше имя. Вы не хотите, чтобы я вас так называла?
– опешила задыхающаяся Гермиона.

Её грудь высоко вздымалась от тяжелого и быстрого дыхания, стук её сердца будто отдавался от стен, потолка и пола. Голова кружилась.

Северус снова к ней наклонился, предоставляя возможность снова ухватиться за его спину. Он старался успокоить дыхание и дрожь в теле. Их влажные тела снова соприкоснулись. И он прошептал:

– Скажи ещё раз.

Она коснулась его губ, затем провела дрожащей рукой по щеке, заправив прядь волос за ухо. Он всунул в неё всего лишь головку, а она снова сжалась внутри и задрожала от предвкушения.