– Я отвечу только потому, что ты остаешься здесь на ближайшие лет пять, - четко проговаривая каждое слово, сообщает мужчина, – и не дай бог, ты, Изабелла испортишь мнение о себе после услышанного.

Такой предварительной речи я не ожидала. Пять лет? Это минимальный срок? Не успеваю ничего возразить. Эдвард дает ответ:

– Джером не говорит. «Вообще», как ты выразилась. И даже не смей спрашивать, почему это происходит. Я не знаю, сколько ещё это продлится, но на развитие это никакого влияния не оказывает.

Угроза явно слышится в последнем предложении. Настолько серьезная, что мурашки возвращаются.

– Я поняла, мистер Каллен, - поспешно киваю, стараясь не навлечь на себя лишнюю опасность, - то есть, Джером здоров?..

– Полностью и абсолютно, - профиль Эдварда напоминает черты королей, чьи лица выбиты на монетах. Острые, внушающие опасность, властные, жесткие, своевольные – продолжать можно бесконечно.

– Теперь мой вопрос. Я тоже жду честного ответа, - Каллен ошарашивает меня, заставляя перестать думать о мальчике.

– Хорошо… - позволяю себе немного нахмуриться, но дозволенный предел не перехожу.

– Мне нужен телефон Кашалота. Тот, по которому он ответит.

Джеймса?..

– Зачем? – не удерживаюсь. Спрашиваю.

Каллен пожимает плечами. Опасность исходит от него целыми ваттами.

– Твой супруг уже трижды пытался выведать, где находится этот дом, Белла. Ему надо бы объяснить, что в мой особняк вход разрешен только по пригласительным билетам…

_______________________

С нетерпением жду ваших комментариев :)

========== Глава 20 - Mi aiuti ==========

«Если о чем-нибудь думать изо всех сил, то кажется, что так оно и есть на самом деле…» - не помню, кто это сказал, но точно знаю, что сказанное правда. Причем даже тогда, когда думаете вы против воли.

Мои мысли, как и тело, подчинены лишь одному человеку. Джеймсу. Вокруг него вертится все мое окружение. И если раньше из-за многочисленных и бесконечных событий это замечалось не так явно, то сегодня, в окружении немых стен и ночной темноты, все упрятанное глубоко в сознании выползает наружу.

Вместо традиционного запаха только что выстиранного белья, мои подушки пахнут мужем. Будто бы только что он поднялся с них, проспав здесь большую часть ночи.

Ровный цвет стен кажется фальшивым. Ещё немного - и декорация обвалится, представив на обозрение лиловые обои квартиры Кашалота.

Даже пол. Обыкновенный деревянный пол, отполированный и холодный, каким-то несуразным образом заставляет вспоминать мужа. Все, что с ним связано…

Холодок пробирается по спине, когда в голове вспыхивает картинка далекого пятилетнего прошлого.

Джеймс привел меня к себе. По сравнению с холодной и голодной январской улицей его обитель казалась чем-то запредельным, почти божественным. А уж тепло, вернее духота, царившая здесь, заставляли испытывать к своему спасителю невероятную благодарность.

Он велел мне идти в спальню. Указал направление.

Уставшие конечности отозвались тупой болью при виде аккуратно застеленной кровати, занимающей половину тесной комнаты. Только комод с золотыми ключиками вместо ручек ящиков смог поместиться в оставшееся пространство.

Кашалот велел сесть. Прямо на покрывала, не раздеваясь. В его руках было что-то, напоминающее вентилятор, но оказалось наоборот, обогреватель.

Заняв позицию напротив меня, мужчина активировал приборчик, помогая ощутить новую волну признательности к себе, увеличивающуюся с каждым отогревающимся участком тела.

Спустя какое-то время, когда я окончательно разомлела от всех предоставленных удобств, Джеймс сказал, что я ему понравилась, и он позволит остаться здесь, если я пообещаю не уходить.

В тот момент эта просьба меня растрогала. Его гипнотизирующие глаза тому причина, или то, что за последние полгода никто не делал для меня столько всего хорошего сразу, но я согласилась.

Кивнула головой, шепнув «обещаю».

Этим простым ответом я подписала собственный приговор…

Раскрываю глаза, выныривая из океана мыслей. Все в прошлом, Белла. Ты у Каллена, а он недавно дал тебе свое позволение остаться. На ближайшие пять лет. И лично вызвался объяснить твоему благоверному, что «домой» ты не вернешься…