– Вы собираетесь ночевать здесь? – изгибаю бровь, не зная, как по-другому расценить его слова.

– Белла, иди к себе, - Эдвард качает головой, снова закрывая глаза и откидывая голову назад, - твое дело сделано.

Непроизвольно натыкаюсь взглядом на опустевший шприц. Острая иголка поблескивает от света, падающего с потолка.

– Наркотики, да? – презрительности скрыть не получается.

– Наркотики, - мужчина вздыхает, - и ещё множество различных зловредных трав. Какое тебе дело?

– Не мне, - качаю головой, автоматически впиваясь глазами в каштановую дверь детской. – Джером. Вы не боитесь, что он это найдет?

Если не боится, положительная динамика рухнет в одночасье.

– Джером не лазит по ящикам других комнат. Это правило.

Что же, в такой ситуации не слишком глупое. Но ведь можно же убрать шприцы туда, где мальчик сто процентов не сможет их отыскать. При всем желании.

– Оно у вас во всех спальнях?

– Во всех.

– Зачем? – не понимаю. Действительно не понимаю. Если доза так необходима, почему бы не приходить в нужный час в одно и то же место и не принимать её там? Для чего все эти прятки?

– По-моему, я и так слишком много тебе сказал, - остерегающе замечает Эдвард.

Что же. Это правда.

– Давайте я помогу вам вернуться в вашу спальню, мистер Каллен, - дружелюбно предлагаю, меняя тему.

– В этом нет необходимости.

– Ну не спать же здесь? – поражаюсь его упрямству. – Поднимайтесь.

– Белла, вернись к себе, - мой похититель начинает злиться. – Оставь меня в покое!

– В кровати вам никто не помешает. Обещаю.

Наглость, дерзость, излишняя болтливость и самоуверенность – ночами Белла Свон превращается в такую особу? Нет даже имени, которое ей бы подошло. Идиотка, разве что.

– Я сплю с Джеромом.

Слова мужчины повисают в тишине. С малышом? После приема наркотиков?

– Вы его испугаете, - теряю спесь, когда дело касается ребенка, - не нужно, мистер Каллен. Пожалуйста, вернитесь к себе!..

– Мое терпение вовсе не безгранично, - потирая пальцами переносицу, рычит он, - встань и уйди. Это приказ.

– Только с вами, - пожимаю плечами, демонстративно садясь на пол и решительно смотря мужчине в глаза. Малыш не пострадает. Он и так достаточно напуган. Не нужно ему видеть отца в таком состоянии среди ночи.

Интересно, чем кончится мое противостояние? Страх липкими щупальцами заполняет внутренности, сжимает их. Никуда не деться. Но брать слова обратно поздно.

Эдвард оценивающим взглядом всматривается в мое лицо. Его губы приоткрываются, произнося что-то тихое и совсем не слышное.

– Будь по-твоему, сегодня я ночую там, - он кивает на мою распахнутую дверь. Решение принято мгновенно.

Радостно улыбаюсь, чувствуя свою победу. Неожиданно приятно.

– Хорошо, - с готовностью поднимаюсь, протягивая ему обе руки, - будь по-вашему.

Моя веселость производит на мужчину странное впечатление. Но, благо, больше он ничего не говорит.

До кровати удается добраться без приключений. Каллен тяжело валится на простыни, по-детски стараясь смять их как можно больше. В нем ещё сохранилась непосредственность?

Наркота творит чудеса…

Когда он, наконец, замирает на подушках, тушу лампу и занимаю свою половину кровати, укутываясь в теплое одеяло.

– Grazie, Эдвард, - тихонько произношу, спустя некоторое время. Почему-то я абсолютно уверена, что он меня услышит.

Так и происходит. На этот раз молчанию не удается выиграть раунд.

– Nessuni problemi, - повисает в темноте.

*

Когда просыпаюсь, за окном по-прежнему темно. Мне даже кажется, что сон продолжается, просто я его не замечаю.

Вздыхаю, поворачиваясь в другую сторону. Мгновенно понимаю, что в кровати не одна. Эдвард, обвив руками подушку, точно ребенок, лежит на животе на своей половине. Его лицо сведено и нахмурено, черные ресницы немного подрагивают – это все, что удается рассмотреть при лунном свете.

Аромат мужчины вползает в легкие, окутывая их туманной дымкой. Чувствую слабость и желание поспать. До утра ещё далеко…

Полная намеренья вернуться в царство Морфея, закрываю глаза, стараясь думать о чем-нибудь приятном и усыпляющем. Например, о зеленом лугу. Таком зеленом, что рябит в глазах. На нем стадами пасутся белые овечки, за которыми, пощипывая травку, следуют гуси. Они что-то обсуждают на своем языке с крайней важностью. Иностранные дипломаты, а не гуси.

Улыбаюсь сама себе. Временами ты такая же непосредственная, как семнадцать лет назад, Белла.