Иногда молитвами не ограничивались, приходилось прибегнуть и к жертвоприношениям. Самый известный случай связан с теми же Атридами. Когда они десятью годами ранее еще только отправлялись воевать с Троей, их флот был задержан теми же противными ветрами в гавани Авлиде (в Беотии). Прорицатель Калхант с помощью своих гаданий выяснил, что это гневается Артемида. И требует — ни много ни мало — человеческой жертвы! Дочь Агамемнона, юная Ифигения, должна быть заколота на ее алтаре. Царь Микен пошел и на это… Правда, богиня в последний момент незримо подменила на жертвеннике Ифигению ланью, а саму девушку перенесла в далекую Тавриду (Крым).

Так гласил миф, вдохновлявший многих древнегреческих писателей на гениальные произведения. Например, дошли до нас трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде» и «Ифигения в Тавриде» — как раз на этот сюжет. Но в том случае, о котором здесь повествует Сапфо, обошлось без крови, оказалось достаточно одних молений. Молились же Атриды, как указано, трем божествам: Гере, Зевсу и Дионису.

Последний назван не по имени, а «сыном Фионы». Дело в том, что матерью его считалась фиванская царевна Семела, дочь Кадма, зачавшая от Зевса божественного младенца, а потом погибшая от молний Громовержца, не успев родить дитя, и Зевс донашивал его, зашив в собственное бедро. А Семела была перенесена на небо, стала богиней и получила новое имя — Фиона.

Рассказав миф, Сапфо, как и положено, переходит к заключительной части гимна: обращается к Гере с некой просьбой. Кстати, о чем же она просит? Отчасти ясно, а отчасти и не вполне. Ситуация усугубляется тем, что самый конец стихотворения сохранился плохо, с трудными для реконструкции лакунами.

Вроде бы речь идет о том, что поэтесса должна куда-то отплыть. Но куда? И не возникает ли противоречия с тем, что она хочет продолжать учить песням и пляскам митиленских дев? Не в первый уже раз перед нами случай, когда приходится прибегать к разного рода шатким предположениям.

Может быть, речь идет о плавании на Сицилию? Но нет, мы уже имели случай убедиться, что на этом далеком острове Сапфо побывала в детском возрасте, когда она, естественно, еще никого ничему не учила. Или имеется в виду замужество поэтессы, когда ей пришлось перебраться из родного Эреса в Митилену? В принципе этого исключать нельзя: Эрес и Митилена находились, так сказать, на разных концах Лесбоса. Конечно, от одного города до другого можно было добраться и по суше; но, как правило, эллины, когда можно было плыть (а не идти), предпочитали именно плыть. Пусть чуть дольше — зато покойнее.

Но и мало ли куда могла отплывать наша героиня! В конце концов, в те же лидийские Сарды, которые она так любила, которые считала чуть ли не «центром мира»… Вопрос приходится оставить открытым, тем более что подавляющее количество произведений Сапфо не поддаются сколько-нибудь точной датировке.

А вот и представители «нижних этажей» древнегреческого пантеона, отраженные в ее стихах. Выше упоминалось о харитах (ближе знакомых нам как «грации»). Лесбосская поэтесса в одном из — опять же лишь частично сохранившихся — фрагментов восклицает:

Розоволокотные,

чистые — вы,

Дочери Зевсовы,

О Хариты, ко мне…

(Сапфо. фр. 53 Lobel-Page)

Опять перед нами призыв. Но разве не призыв — и вот это?

Нежных Харит я призову, Муз пышнокудрых с ними…

(Сапфо. фр. 128 Lobel-Page)

В этой строке наряду с харитами мы встречаем и муз — богинь, которые, по идее, должны были особенно благоволить к Сапфо как к поэтессе и — тем самым — в каком-то смысле «коллеге» (не случайно ведь, напомним, ее и называли потом «десятой музой»).

Муз призывает Сапфо и в других стихах:

Музы, ниспуститесь, золотой оставив

Дом отца…

(Сапфо. фр. 127 Lobel-Page)

Отец муз, напомним, Зевс. Этих богинь поэтесса подчеркнуто уважает и пишет, например:

В этом доме, дитя, полном служенья Музам,

Скорби быть не должно: нам неприлично плакать.

(Сапфо. фр. 150 Lobel-Page)

Думаем, не будет ошибкой предположить, что под домом, полным служения музам, Сапфо подразумевает именно возглавлявшийся ею «клуб девушек», или фиас, или «пансион» — уж как кому покажется более уместным назвать… Можно ли предположить, что коль скоро руководительница заведения сама усердствовала в лирической поэзии, то она и ученицам своим поручала заниматься стихотворчеством (хотя бы в «пробном» порядке)? Все-таки непохоже. Иначе до нас дошло бы гораздо больше имен митиленских поэтесс. А этого вроде бы не наблюдается.