Породившего от нимф

Пятьдесят сынов могучих…

(Коринна. фр. 2 Page)

«Хоровод девичий правлю» — это полная аналогия с тем, что мы видели у Сапфо. От Коринны дошли и другие стихотворения, подчас довольно большие («Состязание Геликона с Кифероном», «Пророчество о дочерях Асопа»), но мы не будем цитировать их здесь, поскольку пишем все-таки не о Коринне, а о Сапфо.

Несколько позже, в V веке до н. э., в древнегреческом городе Сикионе жила поэтесса Праксилла. Хотелось бы процитировать ее в несколько большем количестве фрагментов. Мы почему-то вынесли из них такое впечатление, что Праксилла лучше, чем кто-либо, сумела воспроизвести в своих стихах пресловутый «сапфический» дух.

Скорпион под любым

камнем тебе

может попасться, друг:

Бойся жала его.

Скрытность всегда

хитрости яд таит.

(Праксилла. фр. 4 Page)

Вот что прекрасней всего из того, что я в мире оставил:

Первое — солнечный свет, второе — блестящие звезды

С месяцем, третье же — яблоки, спелые дыни и груши.

(Праксилла. фр. 1 Page)

Это мироощущение ближе всего к тому, что высказывает в своей лирике Сапфо. Признаться, несколько озадачивает мужской род глагола «оставил». Но это, как говорится, вольность переводчика. Автор этих строк специально проверил, что написано в оригинале. Так вот, оказалось, что там стоит форма настоящего времени: «оставляю». А по ней, понятно, форму рода определить нельзя.

Вспомни то, что сказал

как-то Адмет:

«Добрых люби душой,

Но от низких держись

дальше: они —

неблагодарные».

(Праксилла. фр. 3 Page)

Упомянутый здесь Адмет — мифологический персонаж, царь Фессалии, славившийся благородством и прочими добродетелями. У него в слугах как-то был сам Аполлон (такое наказание за некий проступок этому богу назначил сам Зевс). Хозяин обращался с ним очень хорошо, и Аполлон, когда срок его службы истек, щедро наградил Адмета, освободив его от смерти. Точнее, дар был таким: когда царю придет время умирать, он может остаться в живых, если кто-нибудь согласится уйти в царство мертвых вместо него.

Далее в мифе еще много интересного. Когда роковой час настал, отец и мать Адмета отказались брать на себя его судьбу, согласилась же сделать это его молодая прекрасная супруга Алкестида (Алкеста), но и ее в конце концов спас от кончины величайший из героев Геракл (случайно пришедший тогда в гости к Адмету, своему другу): вступил в битву с богом смерти Танатосом, явившимся за ее душой, и одержал победу… Но мы говорим сейчас о другом — не о греческой мифологии, а о греческой женской лирике.

И тут нужно отметить: вновь налицо совпадение взглядов двух поэтесс. Один фрагмент Сапфо схожего содержания (Сапфо. фр. 50 Lobel-Page) нами уже приводился, а вот и еще один:

Богатство одно — спутник плохой без добродетели рядом.

(Сапфо. фр. 148 Lobel-Page)

В IV веке до н. э. на острове Телос в Эгейском море жила еще одна женщина, писавшая стихи, — Эринна. Ее сочинения (во всяком случае, те, которые дошли до нас) в основном проникнуты грустным, скорбным настроением. Бавкида, подруга Эринны, умерла совсем молодой; воспоминания о ней-то и стали главной темой для этой поэтессы. Бавкиде она посвятила большую поэму «Прялка», из которой, к сожалению, сохранились лишь отдельные строки, например:

Оттуда, из жизни,

Эхо пустое одно лишь доходит до царства Аида.

Тьма покрывает глаза мертвецам, и молчанье меж ними.

(Эринна. фр. la Diehl)

А вот эпитафия той же подруге:

Это могила Бавкиды, невесты. К слезами омытой

Стеле ее подойдя, путник, Аиду скажи:

«Знать, ты завистлив, Аид!» Эти камни надгробные сами,

Странник, расскажут тебе злую Бавкиды судьбу:

Факелом свадебным, тем, что светить должен был Гименею,

Свекру зажечь привелось ей погребальный костер,

И суждено, Гименей, перейти было звукам веселым

Свадебных песен твоих в грустный напев похорон.

(Эринна. фр. 4 Diehl)

Типично «сапфическая» свадебная тема перетекает здесь в мрачную, траурную.