– Так, я не понял! Мне что сидеть, сложа руки и ждать пока он там парня потрошит или как?
– огрызнулся Алекс.

– Сплюнь, а то еще сглазишь!
– прикрикнул на него, доведенный до белого каления, руководитель.
– И, вообще, у меня очень большие сомнения, что твой Лютый и есть наш Душегуб! Но на всякий случай, учти, если с его гостем, что-нибудь случится, я тебя четвертую!

– Не надо, я сам!
– брякнул Алекс.

– Что ты сам?
– перегревшимся процессором подвис отец командир.

– Уйду из жизни вышеозначенным способом, - пообещал строптивый подчиненный.

– Все юморишь?
– инквизиторским тоном поинтересовался шеф.
– Ну-ну!

После этого, решив больше не подвергать свой интеллект сверхнагрузкам, он многообещающе отключился.

Гера, прекрасно расслышал весь разговор от начал до конца. Он обхватил свою большую башку передними лапами и помотал ей, в знак своего восхищения непробиваемой мудростью полицейской логики.

– Да вот так, брат! А, ты как думал?
– скрипнул зубами от бессильной злобы Алекс.
– Это напоминает мне ловлю крокодила на живца, в жаркой, желтой Африке. Причем нужно ловить так, чтобы и крокодил клюнул, и афроамериканец, то есть, туземец не пострадал!

Гера тоскливо завыл, демонстрируя братскую солидарность с заботами и чаяниями Алекса.

– Спасибо, конечно! Но будет лучше, если ты заткнешься, - досадливо поморщился тот.
– Кошачий концерт, даже в исполнении такого большого мастера, как ты - это последнее, что мне сейчас надо.

Гера убавил звук, но еще некоторое время продолжал терзать барабанные перепонки Алекса протестующим утробным урчанием.

Впрочем, это не особенно напрягало его нового друга, который продолжал вслух блистать безупречной логикой:

– Что-то говорит мне, что наш Аристарх отнюдь не маньячина-простофиля. Скорее даже наоборот. Надо его спровоцировать на решительный шаг. В противном случае, завтра утром он выедет из этих ворот вместе с живым и здоровым парнишкой. И предъявить нам ему будет нечего! Гера, в твоих кошачьих мозгах случайно не бродит никакая гениальная идея?

К тому моменту, когда Алекс закончил свой проникновенный монолог, он с удивлением обнаружил, что кот пытается вскарабкаться по кирпичной ограде особняка наверх. Съехав в очередной раз вниз рыжий, повернулся к нему и требовательно мяукнул.

– Понял!
– кивнул Алекс и пришел ему на помощь.

Оказавшись на верхушке стены, Гера спрыгнул вниз и исчез на территории особняка.

Алекс поправил кобуру с пистолетом и принялся нервно расхаживать возле ворот. Он решил, что если с котом что-нибудь случится, он, не раздумывая, пристрелит Аристарха за жестокое обращение с животными.

Рыжий отсутствовал уже минут двадцать, когда тишину коттеджного поселка внезапно нарушила сирена полицейской машины.

– Твою мать! Это еще что такое?
– удивленно пробормотал Алекс когда из, скрипнувшего тормозами, автомобиля выскочили двое вооруженных автоматами полицейских в камуфляже.

Он поспешно предъявил свое служебное удостоверение, после чего бойцы охраны опустили автоматные стволы вниз.

– Сработала сигнализация, кто-то проник в дом! Это не ваша работа, случайно?
– покосился на Алекса старший.

Тот отрицательно покачал головой:

– У меня была пара вопросов к хозяину дома. Но я сам только что подъехал. Позвонил в домофон, но он не отвечает.

– Странно!
– пробормотал старший экипажа и принялся названивать по мобильному телефону.

– Кому звонишь?
– поинтересовался Алекс.

– Хозяину, но он не отвечает!
– проворчал тот.
– Не нравится мне все это! Придется зайти и проверять.

Второй отошел к машину и через пару минут вернулся с ключами.

Когда он отпер калитку, наружу выбежал рыжий кот и шмыгнул под машину Алекса.

– Парни, если я пойду с вами, не будете возражать?
– спросил Алекс.

– Заходи, если тебе больше заняться нечем!
– безразлично пожал плечами старший.

– 7 -

Шершавый шумно поскреб тыльную часть руки, покрытую заскорузлой кожей. Высохшие, ороговевшие чешуйки при этом издали характерный звук, за который он и получил свое прозвище.

Тяжело вздохнув, Шершавый коротко бросил в смартфон:

– Да, слушаю!

– Алло, Виталик? Это тебя Репин беспокоит!

Шершавый тяжело, с ненавистью, засопел в трубку. Он явственно представил себе холеную, гладковыбритую физиономию своего бывшего начальника цеха. За два года, прошедшие с момента катастрофы, тот успел стать полноправным и единовластным хозяином Химического завода. Кроме того он раздобрел и стал прямо-таки лосниться от распирающего его изнутри чувства собственной исключительности и успешности.