За исключением этой.

Повернув голову набок, она лежала щекой на металлическом столе. На бледную кожу сливочного цвета опустились длинные темные ресницы.

Элл была женщиной, рожденной для шелка, светского общества и изысканной кухни.

А не для того, чтобы торчать в этой дыре. Маркус потянулся, желая коснуться Элл, но опустил руку вдоль тела.

— Элл?

Открыв голубые глаза, она моргнула, но взгляд сосредоточить не могла, тогда снова моргнула и вытянулась в струнку.

— Который час?

— Девять утра.

Когда Элл убрала с лица волосы, на щеке стало видно слабый отпечаток клавиатуры.

— Быть такого не может, — поглядев на часы, она застонала. — Маркус, прости. Я пропустила нашу тренировку.

— Ты провела здесь всю ночь?

— Я хотела посмотреть, не пропустили ли мы чего-нибудь в переводе. Мне все равно не спалось, вот и решила поработать.

Маркус присел возле нее.

— Ночь кончилась, Элл. А ты должна быть отдохнувшей. Ты нужна команде. Как только мы получим вызов, необходимо, чтобы ты была в отличной форме.

— Боже, ты прав, — широко распахнула глаза Элл. — Я никогда об этом не думала. Я могла подвергнуть вас опасности…

Он прижал палец к ее губам.

— Дело не в этом. Я не хочу видеть, как ты сводишь себя в могилу. Больше никаких ночных бдений, ладно? — Элл кивнула. — Итак, ты что-нибудь нашла?

Раздраженно фыркнув, она скрутила волосы в узел у основания шеи.

— Нет. Слишком много неизвестных букв, — в ее голосе слышалось сильное неприкрытое огорчение. — Мне нужен Розеттский камень.

— Какой?

— Розеттский. Камень, обнаруженный французским солдатом в Египте в 1799 году. На нем были высечены древнегреческие письмена и параллельно те же самые слова, но на египетском диалекте, называемом демотическим, а также иероглифы. Это позволило ученым наконец-то расшифровать письмена Древнего Египта. Оригинальный камень, скорее всего, уничтожен, — в глазах Элл вспыхнула печаль. — Он хранился в Британском музее, а я знаю, что Лондон был стерт с лица земли во время первой волны. Но суть в том, что если бы я смогла найти что-нибудь подобное, где есть и наш язык, и язык хищников, то смогла бы расшифровать больше инопланетных букв.

Челюсть Маркуса напряглась.

— Или нам нужен переводчик.

Элл фыркнула.

— Я — лучший из всех, кто у нас есть… — ее плечи резко поникли, — и, очевидно, недостаточно хороший.

— У нас есть хищник в клетке.

— Но он не говорит на нашем языке, — распахнула глаза Элл.

— Нет, но команда допроса сумела вытащить из него достаточно, чтобы мы узнали о карте и посте связи. Может, удастся вытянуть из него еще какую-нибудь информацию.

— Тогда идем, — вскочила на ноги Элл.

«Стоп… Что?».

— Ты не идешь, — Маркус не хотел, чтобы она приближалась к ящеру, даже прикованному цепью.

— И насколько хорошо ты знаешь язык хищников? — вскинула голову Элл.

«Дерьмово». Он в лучшем случае знал пару слов, ведь эти проклятые динозавроподобные инопланетные твари общались в основном хрипом и ревом, а их каракули напоминали Маркусу царапины.

— Это небезопасно.

Элл пренебрежительно отмахнулась.

— Он прикован цепью и заперт в клетке. А раз со мной идешь ты, я буду в такой безопасности, в какой только возможно, — она схватила планшет. — У меня всё здесь. Я покажу хищнику слова, которые хочу перевести.

— Элл, — Иисусе, Маркус не только не хотел подпускать ее к ящеру, но также не желал, чтобы она видела, как именно пленного заставляют говорить. Печально, но факт — выживание было уродливым. — Он не начнет с тобой болтать и не предложит то, чего ты хочешь. Допрос — это… грязно и неприятно.

Элл понизила голос:

— Маркус, я знаю. Или мы, или они. Выбор жестокий, но его нужно сделать.

— Твою мать, — он провел пальцами по волосам, и она схватила его за руку.

— Я на протяжении шести месяцев была вашим офицером связи и знаю, что это — война, и что она не добрая. А теперь, идешь ты со мной или нет, я спускаюсь в комнату для допросов.

— Отлично.

Маркус поборол желание что-нибудь пнуть. Они молча прошли по тоннелям и спустились по винтовой лестнице на один этаж. «Блю Маунтин» начинали использовать в качестве небольшого военного объекта, но после вторжения база стала домом. Из-за превосходной обороноспособности, скрытого месторасположения и того, что на базе были собственные источники электроэнергии и проточной воды, это место оказалось прекрасным убежищем, в котором люди так отчаянно нуждались.

Также на нижних этажах стояли крепкие клетки.