Рива очень обрадовалась подруге. Они часто переписывались по скайнету, но что такое сухие печатные слова против живого человеческого общения?

— И ты даже не пыталась ничего узнать о семье Холланд?

— Зачем? — пожала плечами Рива. — Мне от них ничего не нужно. Главное, чтобы они обо мне случайно не вспомнили.

Она и не предполагала, что слова о муже, сказанные вскользь, вскоре обретут пророческое значение.

Дана улетела, пообещав навещать ее, а через месяц на пороге дома появился Ноа.

— Рива, милая, — Марта вошла в комнату девушки.

В ее глазах застыли недоумение и тревога.

— Да? — обернулась Рива, заканчивая макияж. Через час она должна была лететь на прием в президентский дворец и предполагала, что ее попросят что-нибудь спеть. Ни одна вечеринка не заканчивалась, чтобы об этом не просили.

Рива тихонечко напевала под нос веселую песенку. У нее было прекрасное настроение. Недавно она купила чудесный комм-браслет, украшенный искусственными алмазами, служащими одновременно и отделкой и накопителями. Сейчас он переливался у нее на правой руке, и не проходило и минутки, чтобы она не полюбовалась на дорогую сверкающую игрушку. Рива наконец почувствовала вкус к деньгам. Она покупала украшения, наряды, духи, наслаждалась шопингом. Ей безумно нравился сам процесс беготни, поиска, выбора. Нравилось торговаться, примерять, вертеться перед зеркалом. Она любила это ощущение праздника, охватывающее ее в торговых центрах. Праздника, которого она была лишена в детстве и юности…

— Там внизу тебя дожидается мужчина, — Марта неуверенно улыбнулась.

— Какой мужчина? — Рива беспечно фыркнула и обернулась к зеркалу, поправляя волосы.

— Он утверждает, что он твой муж.

Девушка застыла с поднятыми вверх руками. Глаза превратились в два темных омута. Ноги подогнулись, она медленно опустилась на кушетку.

В голове мелькнула трусливая мысль: «Жаль, что Дана улетела. Она бы помогла». Но Рива сразу же одернула себя. Хватит прятаться за спину подруги. Хватит трястись и дрожать от страха. Я взрослая самостоятельная женщина, и я смогу встретиться лицом к лицу с проблемой. Пусть в моем паспорте мне и девятнадцать лет, но я-то знаю, что на самом деле — уже двадцать три.

Рива встала, глубоко вздохнула и ровно произнесла:

— Замечательно. Я жажду повидаться с ним.

Сначала Ноа был внимательным и осторожным. Он поселился рядом с домом Марты, каждый вечер приносил цветы, подарки. Ухаживал, смешил пожилую женщину, рассказывая, как влюбился в молоденькую прелестную певицу. Как они зарегистрировали отношения… Каким прекрасным был медовый месяц.

Но авторитарные родители настояли на разрыве отношений, так как считали избранницу не парой аристократу. И он был вынужден покинуть Риву. Марта сочувственно кивала, понимая и жалея молодого красивого человека. Рива же слушала байки мужа с каменным выражением на лице. После тяжелого предательства она не верила ни единому его слову, зная, как Ноа умеет очаровывать. А когда Ноа попытался ее обнять и поцеловать на прощанье, словно случайно ударила острым локтем в бок.

В итоге через две недели ухаживаний Ноа наконец показал свое истинное лицо. Марта ушла к друзьям, Рива была одна в доме.

— Мне некогда выслушивать твои сказки, — с порога развернула мужа Рива, — я занята. Если хочешь увидеть Марту приходи завтра. Я тебя видеть не хочу.

— А придется, — Ноа шагнул внутрь гостиной, и Риве пришлось отступить назад.

— Что тебе нужно? — холодно поинтересовалась она. — Только не нужно мне вешать лапшу на уши о своей вечной беззаветной любви. Не поверю.

— Ты — моя жена, — заявил мужчина, — у нас брак третьей степени уз, и ты принадлежишь мне.

Ноа надвигался на девушку. Рива потихоньку отходила назад к кухне. Страха не было. В сердце горел только яростный гнев. Красивое ухоженное лицо мужа, его модный костюм, шикарная стрижка, бриллиант в ухе — все это теперь вызывало лишь презрение.

— Никому я не принадлежу, — Рива остановилась и сжала ладони в кулак. — Ты бросил меня одну, в чужом городе, без единого креда и думаешь, я прощу тебя?

— Милая моя, — Ноа подошел еще ближе и крепко обхватил Риву за плечи, притягивая к себе, — ты такая красивая, когда злишься. Ты меня возбуждаешь…

И резко притянул к себе, впиваясь поцелуем, раздвигая языком губы. Он думал, что Рива, по своему обыкновению, растеряется, покраснеет, стушуется… И покорится… Ноа не церемонился. Крепко обхватил шею одной рукой, другую запустил в вырез платья, сжимая грудь.

Рива резко подбила локоть Ноа вверх и, освободив голову, сильно ударила пяткой в боковую часть колена. Мгновенье — и Ноа с воплями катается по полу, обхватив поврежденную ногу.

— Ах ты, с*ка! — заорал он возмущенно.

Рива отошла за стол, тяжело дыша.

— Если еще раз подойдешь ко мне ближе, чем на метр, я вобью твои яйца тебе в глотку, — сказала она холодно.

Голова работала четко и ясно. После школы жизни, которую она прошла в Парисе, в квартале бедняков, где каждый день приходилось отбиваться от жуликов, хулиганов и насильников всех мастей, она закрепила в памяти все, чему ее учила Дана. А потом и сама овладела несколькими новыми приемами. Шокер, баллончик с газом и ультразвуковая трубка стали ее постоянными спутниками. А еще быстрая реакция и отброшенные прочь сомнения и угрызения совести.