— Машка твой в фуру чшут нэ заехала. Уф. Пронэсло. Я с сапрафкы сфону, с Кусмынок, понал?

— Нет. И хорош стебаться, нормально говори! — Иван вцепился рукой в собственное колено так, словно это была маленькая тупая башка Гарика. — Из Кузьминок? В машине есть еще кто, кроме неё и этого…

— Вроде есть, а вроде – нет, — сказал Гарик практически без акцента, но оттого не более понятно.

— Вы чего там, опять с братаном обкурились, твою мать?

— Мать не трожь, — сказал Гарик так, что Иван едва язык себе не откусил. — Ну, голова, вроде, еще одна видна, сзади, или подголовник – стекла темные, не видно. Понял?

— Да что ты заладил: «понял» да «понял»… Давайте, дуйте за ними до самого места, с меня причитается, Понял?.. Тьфу, ты…

— Понал! — включил акцент Гарик. — Только жип заправым.

— Не «жип», а джип, понал? — поправил Иван автоматически и нажал кнопку разрыва соединения.

Ага, значит, Машка поздравление услышала, решил Иван. Ну, пора бы о себе и лично напомнить. Нервишки потрепать, да самому встряхнуться – порка эмоциями здорово прочищает мозги.

Вещи собрал спозаранку, так что оставалось только забрать со стоянки тачку и – в путь. У входной двери он открыл шкафчик, скрывавший электрощиток и пару полок под ним, вытащил небольшую сумку с документами и ключами. Выудил те, что от замка зажигания и блокиратора, сунул в передний карман джинсов. Пересчитал деньги. Тридцать «штук» с мелочью, должно хватить. Не удержался, пересчитал еще раз. А потом еще. Стянул пачку резинкой и опустил во внутренний карман спортивной куртки. Ощупал кобуру с газовой «пукалкой» под мышкой, будто тяжесть, оттягивающая плечо, не достаточно явственно свидетельствовала, что пистолет он взял. Не Бог весть, что, однако ж не таскать за собой карабин. Иван прошел в спальню, расстегнул молнию «найковской» сумки, лежащей на неубранной постели, вытащил из-под пакетов с бельем две коробки патронов, переложил их наверх. Ну, вроде, все. Всё – так всё, прекрати, в таком случае, их пересчитывать, сказал он сам себе – пальцы ощупывали содержимое одной из коробок. Швырнув коробку обратно, он прикрыл патроны парой блоков сигарет. И едва удержался от того, чтобы сдвинуть блоки в сторону и убедиться, что коробки всё же положил. И рывком застегнул молнию.

Телефон всё не звонил. Он понимал, что Гарики сообщат новости еще нескоро, но, мучимый сомнениями, а вскоре уже почти уверенный, что может и не услышать звонок, настроил громкость мелодии на всю, проверил режим вибрации. Сдуру начал набирать свой номер, чтоб проверить. Плюнул. Походил по квартире, выпил пару чашек кофе, включил телек, выключил, перебрав все каналы; решил послушать музыку и тут же убавил громкость; съел остатки клубничного рулета, опять кофе; взял в руки книжку и, рухнув в кресло, прочитал страниц пятнадцать, пока не отложил чтиво в сторону, озадачившись вопросом, о чем там, собственно, шла речь. Телефон молчал.

Схватив сумочку с документами, выскочил из квартиры. Помялся с полминуты у соседской двери, потом нажал на оплавленную кнопку звонка, будучи абсолютно уверен, что дома никого не окажется – хоть был будний день, что в принципе безработным соседям было по барабану, всё ж у них могли быть дела. И изрядно удивился, когда дверь открылась и явила взору полуодетого, помятого Васю, вслед за которым на площадку выползла пропитавшая их с Надюхой жилище вонь дешевых сигарет и тел, вонючих, словно порами уже не пот, а сивуху выделявших. Судорожно сглотнув – в горле запершило, - Иван протянул Васе ключи:

— Васёк, я за машиной по-быстрому смотаюсь, ага? Посиди у меня пока – может, на домашний кто позвонит. Покарауль, лады?

— Слышь, сосед, у тебя это самое…

— В холодильнике возьмешь, пиво, ну, или водку, там… Только давай без фанатизма. И Надюху не тащи – заблюет опять всё.

— А то! — взгляд Васи немного прояснился. — Я ее, суку, видеть не могу. Уже и из подвала достала. Пришлось домой тащиться, чтоб там хоть кайф мне не ломала. Дам денег, а как нажрется – свалю опять к себе. У нас там, под землицей, спокойней.

— Ты, блин, как зомбак какой говоришь, — сказал Иван. — Совсем мозги пропил. Ладно, если что – скажешь, в аптеку спустился. Да, кстати, насчет «спустился». Извиняй, но запашок от тебя, как из коллектора

— А чё извиняться-то? Насчет коллекторов прав ты, завязывать надо. Наверху-то уж как-то не по себе. А там зато ко мне женщина приходит, — сказал Вася загадочно и потрогал назревающий под глазом синяк.

— Ну да, конечно, — сказал Иван. — А под глазом у тебя – засос. Ладно, ловелас, погнал я. Одна нога здесь, другая – там.

Прыгая через четыре ступеньки, спустился вниз и одушевленной ракетой вылетел на улицу, наперерез выруливающему из подворотни такси.

На стоянке его слегка огорошило сообщение о задолженности, каковую он, конечно, погасил, с одной стороны четко помня, что пару недель назад платил за месяц вперед, с другой – испытывая сомнение: может, денег тогда с собой не было, а потом просто вылетело из головы. Одолевавшее его с недавних пор ощущение странного раздвоения походило на то, как будто, оказавшись на развилке своего жизненного пути, он пошел одновременно двумя дорогами, причем ни одна не казалась миражом, обе были тверды и усеяны приметливыми знаками.

Он довольно быстро продвигался по направлению к дому, и старый «патрол» бодро прыгал по ухабам, пугающим увальнем пробираясь меж машин, водители которых не решались вспрыгивать на ремонтирующиеся трамвайные пути и нырять в кажущиеся бездонными озерами лужи. Подрулив к дому, выпрыгнул из машины и понесся вверх по ступенькам, прикидывая, успел ли Вася уже нажраться и не светит ли ему, Ивану, выбивать дверь в собственную квартиру.

Вася прихлебывал пиво и был почти трезв. Он сидел на полу у кресла, рядом с телевизором, и еще не успел приложиться к водке – запотевшая бутылка лежала рядом с ним, как пульт от прибора, отправляющего в страну дурмана. При появлении Ивана Вася вскочил и, тряхнув головой, пожал плечами и развел руками: ничего, мол.