Пожалуй, в Америку я не поеду. Из страны выборочного счастья и всеобщего патриотизма в страну тотального нельзя - какой в том смысл? Вот и "кот в сапогах" Витька пакует чемоданы и подтягивает ботфорты. Ему тоже хочется иметь свой дом. Он не нашёл его в Америке. Может, потому, что Америка забыла о своей главной миссии, об идее, с какой начиналась, и о том, к чему стремилась? Страна равных возможностей породила знаменитую американскую мечту, ставшую желанной целью для всех прибывших. И даже не надо рифмовать гимн - эта мечта и без рифмы притягивала миллионы:

Изгои, страстно жаждущие свобод,

Мать беженцев свободой нарекли.

Свобода факел подняла над миром!

Когда желание превратиться в свободную бабочку скатилось к инстинкту поедания ход-догов? Когда страна работяг превратилась в скопление тучных ленивцев-паразитариев, поглощающих гамбургеры, как гусеница - зелёную листву? Америка - страна наоборот. Ещё немного, и свободная бабочка сама станет жирной гусеницей...

Значит, Полинезия? Много ли счастья в Полинезии - про то мне было неведомо, как неведомо и то, где спрятана истина. А ехать наобум - безумная идея. Дробомания есть психическое заболевание. Посвятить примитивному бродяжничеству остаток жизни? Уж лучше тогда в психушку для безнадёжных - там и окончить свой бренный путь. Там хотя бы меня поймут, а, может, и откроют настоящую истину.

Были и другие варианты. Осталось выбрать между знакомым московским профессором модной медицинской отрасли, предложившим на выбор два варианта (первый - жёстче, в нём я должен был начать с нуля, второй - с той точки, на которой остановился), и моим приятелем Глебом с его связями в паспортной службе. Оба охотно согласились помочь, когда я окончательно разочаруюсь в себе и своей мечте.

Глава седьмая

Курортный роман

Я лечу в Симферополь. В одном из крымских городов у меня дело о наследстве. Это наследство Бориса по праву представления. Его дед умер после смерти своего сына, Борькиного отца, и только сейчас приятель решил заявить о своих правах, хотя времени прошло больше, чем для этой процедуры отпущено по закону.

– Это дом моих деда с бабкой. Когда-то я жил в нем. В доме была русская печка, как сейчас помню. Ты когда-нибудь видел русскую печь? Между прочим, даже ООН признало русскую избу с русской печкой идеальным жилищем. Гадом буду, сам где-то читал, - убеждал меня Борис.

– Ага, - поддакивал ему я, - так же, как и кошки Эрмитажа. Тоже где-то читал.

– А при чём тут кошки?

– Когда я построю свой дом, я возьму кошку из Эрмитажа. Дом без кошки уже не дом.

– Ты хочешь построить дом?

– Да, - ответил я.

– Тогда тебе нужна женщина. Дом без женщины как музей без посетителей. Он никому не нужен.

Я вздыхаю и мысленно соглашаюсь. И кошка, и женщина есть необходимые атрибуты дома. И если с выбором кошки затруднений нет, то с женщиной сложнее. Для моей мечты подойдет только идеальная женщина, и я её никак не могу найти. Может, потому, что неидеальный сам? Чтобы встретить идеальную женщину, надо ей соответствовать, а я не хотел быть идеальным. К этому пока не было мотивации.

Я спросил Борьку, почему он пропустил столько времени и ни разу не объявился. Мог послать какое-нибудь письмо, наконец.

– Дела, старик. Некогда было. Жёны и вечные выяснения отношений с ними - это якорь, гиря, подвешенная к ногам, которая тянет вниз, - оправдывался он, пытаясь уйти от моих укоров по поводу просроченного наследства. И ещё что-то там объяснил насчёт Украины: - Там закон приняли, по которому въезд на Украину запрещён на три года после посещения Крыма. А моя малая родина - Львов. Сам понимаешь.

Дела были ни при чём, и жёны тоже. Разве что закон о правилах въезда на полуостров без высочайшего дозволения извне мог явиться причиной. Но тут надо выбирать одно из двух: либо удовольствие, либо его последствия. Как правило, выбор делают в пользу последнего. Борис согласен со мной во всём, за исключением того, что касается полуострова. Основной его девиз - "здесь и сейчас". После Таиланда Борис устыдился своих примитивных и мелких радостей, какими он довольствовался до поездки, - после Таиланда ему открылась вся их богатая гамма.

Я не стал накачивать его назиданиями. Сказал только, что он мог бы поведать про наследство раньше - я бы что-нибудь посоветовал. Прошло восемь лет со дня смерти его деда. Дед пережил своего сына на пять лет, и шансов на успех у Борьки было не так много. Может быть, я и отказал бы приятелю в услуге, но мне хотелось воспользоваться случаем, чтобы подсмотреть, как живут люди и в других местах, как они устраиваются. Интересовало всё: быт и климат, в каких домах проживают местные жители, и какие из них лучше: кирпичные, каменные или деревянные. Меня заинтриговало и само наследство. Захотелось попробовать его на зуб.