Кажется, у меня просто жар - последствия позавчерашней рыбалки с Глебом. Мы засиделись на льду, увлеклись клёвом. Такого клёва у Глеба давно не было, я ему верю. Температуры под сорок у меня не было тоже. Когда сворачивается белок, наступает полный паралич. Перспектива оказаться обездвиженным заставляет меня выпить полстаканчика жгучего зелёного напитка. Если и есть плюс в женитьбе, то он в том, что тебе вовремя подадут какой-нибудь аспириоцид, ну, или там фуфлогробомицин. А пока я лечусь абсентом. И мне уже лучше. Ещё один сеанс под названием "Приблизь мечту" прошёл в багрово-чувствительных тонах. Просмотрено.

Глава шестая

Гудбай, Америка!

Почему мне хочется уехать? Мне давно этого хочется: сбежать, спрятаться, смыться. Наверное, потому, что никогда не приму новостроя. Родной город меняется на глазах в геометрической прогрессии, а я не в силах этому помешать. Исторический центр уничтожается варварской рукой строителя, плодящего новоделы. Уходит в небытие историческая память, запечатлённая в архитектуре. Первыми сдались деревянные дома, простоявшие более ста лет. Их приносят в жертву золотому тельцу, с нетерпеливым стяжательством красным пламенем выжигающему свободные пятачки для модных "свечек" и "пирамид". Монолиты с острорёбрыми боками и спинами нагло и высокомерно поглядывают на обгорелые, залитые пожарной пеной остатки деревянного зодчества. Своей холодной арматурой высотки безжалостно пробивают всё на своём пути к небу, деньгам и новому урбанистическому однообразию. Когда-то крупнопанельные и блочные дома победили в социалистическом рвении обеспечить всех нуждающихся отдельными квадратными метрами с собственными санузлами, которые не надо ни с кем делить, а теперь новая бетонная моль пожирает старую. Я не хочу этого видеть. Моего города больше нет. Уйти вон, убраться восвояси, куда-нибудь далеко, хоть к чёрту на рога! Куда-нибудь в Полинезию, по совету Бориса. И подальше от каннибалов. Они Кука сожрали, а писателем не побрезгуют тем паче. И остров в честь меня не назовут - нет больше островов, кончились, все пронумерованы. Но маленького атолла мне хватит. Метров триста в ширину и пятьсот в длину с лагуной и пальмами. Пары-тройки пальм будет достаточно, чтобы укрыться от солнца. Из их листьев получаются отличные бунгало.

Когда я засобирался в ЮАР, то руководствовался исключительно профессиональным резоном. На сайтах зазывалы из Кейптауна расписывали в цветах и в красках белым леди и джентльменам райскую жизнь на берегу океана. На самом деле нужны были белые эмигранты из бывших работников милиции-полиции и прочего подобного народа. Об этом мне по секрету сообщил Глеб. У них в управлении как раз обсуждалась тема утечки белого населения, особенно мужского. Пока я раздумывал, бывшие подневольные запротестовали и, пропустив через себя солнечный свет, увидели в его спектре цветов больше одного, отчего изрядно возмутились. А возмутившись, избрали своего президента, заняли жилища предыдущих хозяев, загадили их и на том успокоились. Врата "рая для белых" захлопнулись перед самым носом, и о домике на берегу океана пришлось забыть. Я опоздал родиться лет на пятьдесят, а, может, и на все семьдесят. Появись я на свет несколькими десятилетиями ранее, пришла бы мне в голову идея покинуть родину, при том, что этому шагу не было бы логичных обоснований? Соблазны в то время отвергались по самым искренним соображениям: рассекреченными архивами ещё и не пахло, а возможностей смыться, кроме как угнать воздушное судно с обязательной стрельбой по любой движущейся мишени, не было никаких.

Ещё в запасе числилась Австралия, имевшая довольно приличную русскоязычную диаспору. В Австралии давно решён жилищный вопрос. Я мог бы выбрать любой дом по своему вкусу - с уютной гостиной, такой же спальной и кабинетом. Без кабинета никак нельзя. Кабинет есть место моего единения с Пегасом и подружкой его - Музой. Мне не нужен большой дом, я уже готов уменьшить его наполовину. Не получилось и с Австралией - надул посредник, собиравший документы для выезда на ПМЖ. "А и пусть", - решил я, несколько огорчившись по причине потерянных денег, но тут же нашёл своей неудаче оправдание: в Австралии полно вечно голодных акул, которые кровожаднее крокодилов. И ещё я решил, что мечту надо выстрадать - построить дом самому. Я не хочу, чтобы моя мечта превратилась в обыкновенную кассовую операцию, как покупка колбасы в супермаркете: "Заплатили - получите. Вот ваш чек".

А, может, в Америку? О, Америка! Страна эмигрантов. Рай для бизнеса и всяких свобод: от веры и мыслей - до сексуальной ориентации, включая политическую. Все, кто хотел, рванули получить свой кусочек свободы, вдохнуть её живительный глоток. Эмигранты мыли золото, добывали уголь, строили небоскрёбы и делали лучшие в мире автомобили. Они строили дома, какие хотели: с гаражами, лужайками и бассейнами. Дома уносило тайфунами, смерчами, торнадо, а они терпеливо восстанавливали всё в прежнем виде. Муравьиным трудом эмигрантов появилась и была создана эта огромная далёкая страна. Америка, как вторая мать, стала землёй обетованной всем этим рыжим ирландцам, чопорным англичанам, макаронникам итальянцам, практичным немцам, подозрительным и аккуратным евреям, забаррикадировавшимся в своих чайна-таунах китайцам и прочим русским-поляко-мексикано-японцам. Не забудем и голландцев, когда-то первыми ступивших на берег Манхэттена.

Они отъезжали бесправными и нищими, а в Америке превращались в свободных и равноправных. И когда обживали эти бескрайние территории, и когда объединялись, новые обитатели вместе строили своё государство. Отцы-основатели написали Билль13, в котором у всех были равные права и такие же возможности. Каждый мог осуществить свою мечту: о своём доме, о своём счастье.

А избирательная система в США? Расскажите, господа политологи, кто придумал лучше? В чём смысл предвыборной пропаганды, когда даже самые крутые (круче только яйца) "официальные" демократы дальше Сибири свой агитпоезд не ведут? Может быть, рельсы заканчиваются? Или они не того размера? Рельсы и шпалы лежат себе тихо и скоро заржавеют от политической невостребованности. Длинные плети стойко переносят давление на свою бетонно-металлическую плоть, добросовестно перекачивая народное добро в самые дальние края и страны. Почему бы не воспользоваться этой рельсовой добродетелью и не перевезти свою агитацию дальше Восточной Сибири? Все просто: за ней макро-избирательный контингент заканчивается. Дальше - только микро, и на качество выборов это микро никак не влияет.

Новый закон о выборах напрашивается сам собой: все выборы перенести в столицу, можно задействовать область. И не надо пудрить мозги старушке-Родине. Старушка без пудры выглядит гораздо лучше, естественнее и зубастее. Так же по-зубастому когда-то совершались и перевороты. Всё решалось в одном месте, и старушка терпела. Ей было до лампочки, где справлять всенародный праздник - всеобщие выборы - лишь бы был платочек к празднику. Эй, депутаты! Закончим эту пьесу об избирательном праве пределами кольцевой и классическим чеховским "В Москву! В Москву! В Москву!" Перенесём избирательные урны, корзины, ящики поближе к трону! Для обеспечения шаговой доступности. Как говорит Борис, "если не хочешь отрицательных результатов, не выпускай процесс из-под контроля". Отзывы из всемирной паутины немногим отличаются от мнения Борьки, хотя рифма будет похуже:

Не США, не евреи,

Не "МcDоnаld"s", не "Соla" Россию раздели -

Под скрипы виолы её отымели

Питерские гэбеи...

Меткость высказывания оставим на усмотрение читателя, но непатриотично, господа либералы, непатриотично! "Пятая колонна" спешит построиться в стройные ряды, и именно поэтому питерским дремать никак нельзя. Нельзя терять квалификацию - они первыми должны ответить на волнующий всех вопрос: чем отличается президент, победивший на полях большинства штатов, графств, округов и провинций, от президента, получившего большинство избирателей в одном государственном избирательном поле? Осознанием общности и единого целого? Какая глупость! На самом деле отличий нет - есть только сходство: у обоих главная кнопка одинакового цвета. Прибавим немного харизмы - и, как в картинке-комиксе, попробуй найти десять отличий одного от другого. И тогда неважно, кто из двух более "всенародный".