– Например?

– Например, в пьяной драке ему изуродовали лицо, оторвали ухо или выбили глаз, - предложил варианты Борька.

Приятель разошёлся не на шутку, и от его литературных фантазий я всерьёз испугался за своего героя. Особенно переживал за изуродованное лицо.

– Ты хочешь, чтобы я сделал ему пластическую операцию?
– поинтересовался я.

– Можно и пластическую, но сначала - изуродовать.

Я поскорее свернул разговор. Про страну интересней, благо уродовать её было не надо.

– Как ты говоришь? Кастрированная страна?
– переспросил я Борьку, меняя тему.

– Ну да. Если из Сибири ещё можно хоть на лошадях до столицы доскакать, то Дальний Восток скоро будет точно отрезан.

Приятель разбередил мне старую рану, про которую предупреждал Глеб. Кастрированная страна с кастрированным будущим, в котором нет счастья. О, богиня Исида! Собери члены наши, соедини! И вылепи фаллосы нам! И станем мы братья твои и мужья твои! И понесёшь ты от нас! По закону объективных изменений это должно чем-то кончиться. Роды скоро. Чем беременна Родина? И кто отец?

У меня ныло под сердцем, снова захотелось уехать. Моя мечта не вырисовывалась, мой дом никак не мог обрести хотя бы какие-нибудь контуры и очертания, хотя бы вчерне. И снова я воспользовался советом Бориса. Первый совет друга подтолкнул к тому, что я начал писать роман, второй мог помочь узнать, что ждёт автора, когда он его напишет. Я пошёл к гадалке, давней Борькиной знакомой. К ней приятель ходит, когда заводит себе новую пассию. И после гадалки принимает решение. Он говорит, что только с её помощью его решения единственно верные.

– У тебя три карты: карта "Мечей", карта "Суд"...
– она не успела сказать про третью, я оборвал её после второй:

– Стоп. О третьей потом. Не хочу попасть в дурдом, как Герман у Пушкина.

– Хорошо, - согласилась она.

Гадалка внимательно посмотрела на меня. Что такого она увидела?

– Поскольку мечи перекрещены, - продолжила женщина, - карта означает, что придётся за что-то сражаться. У тебя есть мечта?

– А вторая?
– проигнорировав её вопрос, спросил я про карту "Суд".

– Она у тебя перевёрнутая.

– И что?

– Скажи, что волнует тебя? Чего ждёшь ты? Расскажи, чего тебе хочется больше всего?

Единственное, о чём захотелось ей рассказать, - о снах. Мои cны были как сны Веры Павловны, переданные по наследству в свободное редактирование. Сны о счастье - народном, женском, всемирном - превратились у меня в затянувшийся сериал о своей мечте. И среди всего нагромождения снов повторяется один и тот же: я смотрю на свой недостроенный дом, который стоит где-то на отшибе, он весь такой хрупкий, будто игрушечный, у него шаткие и неустойчивые полы, тонкие стены и нет крыши. Я внимательно осматриваю лаги, которые местами были крепкими, а где-то представляли из себя тоненькие жёрдочки, грозившие треснуть и увлечь меня в глубокую тёмную яму под ними. А вчера приснился заусенец на указательном пальце. Я чувствовал сквозь сон и чувствую сейчас, как он саднит. Я оторвал его? Наверное, нет, раз он всё ещё саднит.

Я не хочу рассказывать ей про то, как в судебных прениях прокурор Захолустьев просил признать Бориса виновным и взять его под стражу. Я мог рассказать и дальше: что тот же прокурор, узнав о поданной мною жалобе на приговор, принёс свою, и тоже на незаконность приговора. В чём незаконность, я так и не понял. Прокурор свою жалобу намылил таким мылом, что в чём там суть, разобрать могли только он сам и конспиролог с прокурорским стажем. Разве всё расскажешь? В этом соку надо помариноваться...

Читателю интересно узнать подробности этой истории? Извольте.

... Я приехал из Крыма и узнал, что против Калаша возбудили уголовное дело. Следователь попалась сучка. Нет, не так - просто сука. Есть такой женский типаж. Чары Бориса на неё не подействовали.

– У него мошенничество, - заявила она.
– Он помог шахтёрам похитить государственные деньги. Статья сто пятьдесят девятая, часть четвёртая. Скажите спасибо, что я не беру его под стражу. Будет под подпиской. А там как суд решит. Ему есть где жить?

Я вёз Борису деньги, на которые он, наконец-то, купит себе что-то большее, чем комната в общежитии на четыре койки, и не будет скакать по своим жёнам. Я так думал, когда успешно решил дело с его наследством.

А вырисовывалась другая картина. Совсем плохая. В агентство недвижимости - то самое, в котором директрисой работала моя клиентка, и теперь уже тайная любовница Калаша, - обратились шахтёры. Им была обещана компенсация и помощь. Их шахты закрыли двадцать лет назад, пообещав переселить с острова на материк и дать на это денег. За это время корни в родном краю пустили не только они и их дети, но и внуки. Недолго сказка сказывалась, да долго суммы выделялись от щедрот государственных. Шахтёры от денег отказываться не стали - они рассудили, что переселяться нет никакого смысла. Вопрос лишь в том, как получить причитающееся.